— Господин Воронов! — навстречу выбежал технолог в белом халате. Руки у него заметно дрожали. — Мы не ожидали вас так рано! Всё готово к осмотру, всё по графику!

— Показывайте, — сказал я.

Внутри ангара стояли чаны с кормовой массой — зелёной, пузырящейся субстанцией, которая заменяла традиционное зерно и сено. Био-реакторы перерабатывали органические отходы в питательную смесь, которая позволяла выращивать скот втрое быстрее обычного.

— Монтаж био-реакторов кормовой базы завершён на восемьдесят пять процентов, — доложила Фея, сверяясь со своим крошечным планшетом.

Я подошёл к ближайшему чану и наклонился, нюхая запах. Кисловатый, с травянистыми нотками. Не идеально.

— Мало протеина, — сказал я, выпрямляясь. — Добавьте люцерну из сектора четыре. Мясо должно быть плотным, а не водянистым.

Технолог судорожно записывал в блокнот.

— Есть, господин Воронов! Сделаем!

— Люцерна в секторе четыре созрела на девяносто два процента, — добавила Фея. — Можно начинать сбор завтра.

Мурзифель запрыгнул на край чана и принюхался.

«Воняет», — сообщил он. — «Надеюсь, коровы это едят, а не я».

— Ты ешь сосиски, — напомнила Фея. — Которые делают из коров, которые едят это.

«Не порть мне аппетит, светлячок».

Я двинулся дальше вдоль ряда чанов.

— Показатели по молочному стаду? — спросил я Алину.

Она сверилась с планшетом.

— Надои выросли на тридцать процентов за последние две недели, господин Воронов. Качество молока превышает имперские стандарты. Первая партия сыров будет готова через месяц.

Лилит хмыкнула.

— Сыры, вино, чай… Котик, ты строишь не государство, а санаторий для гурманов.

— Сытый человек не бунтует, — ответил я. — А человек, который ест вкусно, становится патриотом того места, где его кормят.

«Золотые слова», — поддержал Мурзифель. — «Я патриот сосисок Дарины. И этого не стыжусь».

— Ты патриот любой еды, которую тебе дают бесплатно, — парировала Фея.

«Это называется здоровый прагматизм».

Мы вышли из ангара, и я остановился, глядя на стройку. Краны поднимали балки, грузовики подвозили материалы, люди работали слаженно и быстро. Муравейник, который я запустил, набирал обороты.

— Едем дальше, — сказал я.

Жилой квартал «Рассвет» строился на месте снесённых бараков. Такие кварталы будут во всех городах региона.

Аурелиус остановился на краю площадки, и я вышел, оглядывая фронт работ. Еще недавно здесь стояли гнилые деревяшки, в которых люди жили как крысы. Теперь бараки исчезли, а на их месте вырастал новый квартал.

Площадка напоминала муравейник. Фуры с логотипом «Дальний» подъезжали одна за другой, разгружались и уезжали. Бригады рабочих сновали между штабелями материалов, и над всем этим хаосом стоял ритмичный стук и жужжание.