— Тогда начинаем, — подвёл итог Роланд. — Собираем командиров, распределяем задачи, готовим войска. У нас два дня. Используем каждую секунду. — Он посмотрел на тело Элеоноры. — И кто-нибудь уберите это. Не хочу спотыкаться о труп, когда буду планировать операцию.
С этими словами он вышел из зала.
Остальные последовали за ним один за другим.
Гюнтер твёрдой поступью и с горящими глазами, явно воодушевлённый предстоящей войной и перспективами.
Арман опирался на трость и дрожал всем телом, но, всё же, решительно двигался вперёд.
Ракша, бесшумный и мрачный, словно тень, он взлетел сразу, как только вышел за порог.
Катарина всё ещё играла роль с идеально выверенным выражением потрясения на лице, которое никого уже не обманывало.
Регина задержалась дольше всех. Она ещё раз присела рядом с головой Элеоноры, на этот раз коснулась пальцем остывающей кожи.
— Спи спокойно, Элеонора Рихтер, — прошептала она с улыбкой. — Скоро к тебе присоединится весь твой клан. Вся твоя семья. Все, кого ты любила. — Хихикнула. — Разве это не замечательно? Вы все будете вместе. В смерти. Навсегда.
Она поднялась, отряхнула платье и поплыла к выходу, напевая что-то весёлое и беззаботное.
Зал опустел.
Остались только тело без головы, голова без тела и огромная лужа крови, медленно расползающаяся по серому камню.
Элеонора Рихтер была мертва.
Точка невозврата была пройдена.
И никто из великих князей не испытывал настоящих сомнений.
Страх — да.
Предвкушение — безусловно.
Но сомнения?
Те остались где-то позади. Вместе с телом женщины, которая пыталась остановить безумие.
И проиграла.
Мы всё ещё сидели в малой гостиной, я, Фридрих Штайгер и Регина Сципион. Вернее, то, что от неё осталось.
По ходу рассказа Фридриха о том проклятом совете мне пришлось вызвать сюда и её. Одно дело — слушать историю из вторых рук, пересказанную со слов отца и дяди. Совсем другое — получить подтверждение от того, кто присутствовал там лично. Плюс, Регина могла добавить детали, о которых Фридрих просто не мог знать.
Ревенант великой княгини Сципион сидела в кресле у камина с тем же невозмутимым видом, что и при жизни. Фарфоровое лицо, идеальная причёска, платье без единой лишней складки. Если бы не абсолютное отсутствие магической ауры и едва заметная синева губ, её легко можно было принять за живую.
Впрочем, Фридрих явно не обманывался на этот счёт.
С момента её появления он сидел, вжавшись в спинку кресла, словно пытаясь слиться с мебелью. Костлявые пальцы вцепились в подлокотники, лицо стало ещё бледнее. Присутствие мёртвой великой княгини окончательно лишило его духа.