— Я посижу здесь. Тоже подключусь к твоим разведчикам, так будет быстрее, — решил он.
Остальные начали расходиться по комнатам, которые предоставил нам Фу. Али и Минжу выглядели измотанными после своего приключения. Бланш и Октавия тоже явно нуждались в отдыхе.
Но хуже всех выглядел Симон. Парень нервничал как никогда.
Я подозвал Бланш и тихо ей шепнул:
— Помоги нашему рыцарю расслабиться.
Она покраснела как рак, и я добавил:
— Как Вийон, конечно. А ты что подумала? Ему надо поспать, иначе толку завтра не будет.
— Разумеется! — быстро согласилась она, сглаживая неловкость, и поспешила следом за ним.
Снаружи доносились тихие звуки ночной деревни. Лай собаки вдалеке. Шорох листвы под ветром. Приглушённые голоса запоздалых путников.
А я продолжал работу, отправляя своих маленьких шпионов всё глубже на территорию, контролируемую Канварами.
Охота началась.
И к рассвету я буду готов к следующему шагу.
— Убей его! Убей, или умрёшь сам!
Крик наставника прорезал вечерний воздух, эхом отражаясь от каменных стен монастыря. За ним последовал рык. Не человеческий, звериный, полный ярости и голода.
Анжи Вийон ускорила шаг, не оборачиваясь в сторону тренировочной арены. Она и так знала, что там происходит. Знала слишком хорошо.
Очередные учебные бои. Очередная демонстрация того, что Ракша Канвар называл «истинным путём воина».
Её простое белое платье развевалось на ветру, когда она спешила по каменной галерее, соединяющей жилые покои с медицинским крылом.
Длинные рыжие волосы были собраны в тугой узел на затылке. Никакой косметики, никаких украшений. Зачем? Здесь её никто не видел. Здесь она была призраком.
Хотя, конечно, даже так, её лицо всё равно оставалось безупречно красивым.
Простота будто бы лишь подчёркивала идеальную от природы внешность Вийон.
С арены донёсся новый звук, металлический лязг, затем крик боли.
Анжи сжала губы и прибавила шагу.
Не смотри. Не думай об этом. Просто иди.
Но мысли всё равно проникали в её сознание, яркие и болезненные, как незаживающая рана.
Там, на арене, сражались подростки и молодые юноши. Примерно от шестнадцати и до двадцати трёх лет. Дети, по сути. Дети, которых заставляли убивать или быть убитыми.
Не всегда друг друга, хотя и такие поединки случались, «до первой крови», как говорили наставники. И порой эта «первая кровь» означала потерю руки или выбитый глаз.
Но чаще их выпускали против монстров.
Настоящих, диких, смертоносных тварей, которых Канвары привозили из глубин Синда. Снежных львов с золотистой шкурой и клыками длиной в ладонь. Горных грифов, чьи когти могли разорвать человека пополам. Каменных змей, чей яд превращал кровь в камень за считанные минуты.