Это только в сказках наделенные властью хотят добиться справедливости. Я нисколько не сомневаюсь, что если Равен Второй решит, что меня выгоднее списать в расход, чтобы не тревожить осиное гнездо оппозиции, например, на моей шее быстро затянется петля. Да что там оппозиция! Даже мой собственный клан может «посоветовать» кому надо избавиться от бастарда, за которым никто не стоит.

На счет шаткости своего положения после чтения родовых записей я не обольщался. Остаткам клана Шварц куда как проще придушить меня, чтобы прибрать к рукам осиротевшее баронство, чем налаживать связи. Они не могут не понимать, что сейчас мы друг другу чужие, и никаких родственных чувств между нами нет, а мое происхождение ставит пятно на их угасающей репутации.

К тому же с моей смертью активы нашей ветви рода отходят клану, а сумма там пусть и не слишком большая, однако ее вполне хватало нескольким поколениям моих предков, чтобы ничего не делать на своей земле и жить исключительно на дивиденды.

Забрезжил рассвет, подсвечивая поднимающиеся от влажной почвы клочья быстро редеющего тумана. Мы выбрались из леса и теперь двигались по дороге между обширными полями. Часть из них стояла неиспользованной — крестьяне давали почве отдохнуть после посевов. На следующий год какую-то долю заменят соседними.

Деревенские дома уже показались на горизонте, и я мог различить мелькающих между постройками людей. Торговый поселок вставал чуть позже остальных моих деревень. Хотя часть работников уже потянулась к полям, вооружившись примитивным инструментом.

Как раз этих своих подданных я и встретил первыми.

Густав подобрался, поправил накидку, проверил, как висит на седле оружие — не для удобства, а чтоб заметно было, перед смердами едет воин.

Ченгер молча топал вперед, не обращая внимания на презренных людишек, а вот я остановил гончую загодя. Вид у моего транспорта жуткий до ужаса, и Агата мне это уже продемонстрировала. Смотреть, как падают в траву мои же подданные, мне не улыбалось.

Маска была на мне, так что я выждал немного, пока народ ее заметит. Наша процессия к этому моменту уже была окружена спереди широкой дугой любопытствующих. Но никто не кричал от страха и в обморок не падал. Мужики снимали шапки и кланялись, приветствуя своего господина.

— Ваша милость, — нестройным хором произнесли они, украдкой поглядывая на девушку, которую нес Ченгер.

При этом, судя по лицам, они ее признали, и ничего хорошего сказать о дочери барона не могли. А это еще один плюс в пользу решения не связывать свою судьбу с девчонкой. Если чужие крестьяне смотрят вот так, с нескрываемым презрением, то как станут глядеть свои?