А когда они вернулись в анклав, и брата, и сестру стали натаскивать еще жестче прежнего. Дети остались в той деревне, а вернулись на территорию ордена уже полноправные члены Аркейна, и отношение к ним изменилось.

Шли годы, романтика путешествий окончательно ушла, уступив место дорожной пыли, скрипящей на зубах, а на счету брата с сестрой уже было полно перебитой нечисти, что лезет из Катценауге, десятки людей, нарушивших правила ордена. Риттер нашел себе девушку, обручился с ней, но поступил приказ, и искоренителю пришлось отправляться в Катценауге.

А потом он не вернулся. Салэм отправили выяснить, что с ним случилось, и некромантка быстро напала на след. А потом нашла и логово уничтоженного братом монстра.

Риттер встретился ей там же. Уже не человек, а просто проявление своего дара, он не узнавал сестру и бросился в атаку, как только представилась возможность. Салэм выжила, брат — погиб, оставив отметины на груди сестры.

— Вот такая сказочка на ночь, — всхлипнув, договорила она.

Я уже лежал рядом с ней, и теперь крепко обнял за плечи. Легкое тело некромантки прижалось ко мне в поисках простого человеческого тепла. Она вздрагивала и хлюпала носом, а я ничего ей не говорил.

— Знаешь, — чуть придя в чувства, произнесла Салэм, — я тогда тоже думала, что вместе с Риттером убила часть себя. Как у меня вообще рука поднялась на собственного брата⁈

Она вновь прервалась, и я принялся гладить ее по голове.

— А потом появился ты, — обернувшись ко мне, сказала она. — И я поняла, что еще что-то человеческое во мне осталось. Просто… Просто нужно помнить, ради чего ты это делаешь, и не забывать иногда согреваться у чужого костра, если станет совсем тошно.

Я улыбнулся ей и чмокнул в лоб.

— Спасибо, Салэм, — прошептал я, прижимая хрупкую девушку к себе.

Она погладила меня по груди ладошкой.

— Тебе спасибо, что выслушал. И прости, я не думала, что так расплачусь. Я же грозная некромантка! Искоренительница ордена Аркейн! Мне не пристало плакать.

Мне оставалось только вздохнуть и прижать ее к себе сильнее. Еще час мы сопели друг у друга в объятиях, пока сон не сморил обоих.

— Что, Киррэл, думаешь, одержимость тебя определяет? — усмехнулся Ченгер, ковыряясь черным когтем в зубах. — Глупости какие! Нет, конечно, если ты совсем свихнулся бы, тогда да. Но у нас с тобой договор, если ты не забыл. И я бы не хотел, чтобы так случилось.

— Но это не помешало тебе уйти, — ответил я, заканчивая корпеть над рисунком ритуала на полу кабинета.

— Ты нарушил свое слово, — равнодушно пожал плечами демон. — Поправь третий угол, Киррэл, неправильно же начертил.