Стиснув зубы, еще раз оглядел поле развернувшейся свалки (сражением это было трудно назвать), он бросился к телеге, где ехала дочь купца.
Увидев, что полог разодран, Михаил стиснул зубы. Мимолётный испуг за девушку царапнул холодным коготком в груди.
В матерчатом боку зияла дыра с рваными краями, внутри, на полу угадывалось лежащее тело девчонки.
Он проскользнул под полог и быстро оценил обстановку.
Вероника лежала среди рассыпавшихся на дне телеги мешков. Она обхватила колени руками, приняв позу эмбриона. Можно было решить, что она просто испугана, но все иллюзии и надежды разрушила рана у виска и струйка крови.
Волосы девушки разметались. Кожа на лице стала совсем бледной. Судя по всему, ей в голову попал камень.
Дрожащей рукой Михаил проверил дыхание.
Девушка была жива. Это главное. Главное, что жива, а дальше он разберётся. Он её вытащит.
Он срезал ленту с подола собственной рубахи, спешно перемотал ей голову, лишь бы прижать рану. Подхватил девушку на левое плечо и выпрямился, оценивая обстановку.
Мир вокруг всё ещё шумел. Несмотря на призывы Георгия, бой и не думал останавливаться.
Не вникая в происходящее, чтобы не отвлекаться и не злиться попусту, Михаил активировал амулет, зажатый в кулаке, и опрометью бросился прочь, подальше от этой свалки. Он старался не оглядываться на своих воинов. Не было чувства что он их бросает. Такой сценарий они тоже отрабатывали. Каждый воин и без командира знал своё место и свою задачу. Каждый понимал приоритеты. Сейчас жизнь Вероники была важнее. Хорошо бы и Георгия вытащить, но двоих незаметно увести не получится.
Стараясь уберечь бесчувственную девчонку, Михаил столкнулся с парой чужих бойцов. Один с топором, второй с рогатиной, и оба совсем не воины, это было видно, по тому, как они держали оружие, да по округлённым глазам. Его не сразу заметили, благодаря защитному амулету.
Можно было бы обойти их по кругу, но слишком много в нём было гнева, и Михаил резким ударом рассёк одному из них шею. Второй заметил неладное, но лишь для того, чтобы обнаружить вонзившийся в грудь клинок.
Михаил сделал больше, чем мог, теперь нужно уходить.
И тут в лопатку вошла стрела.
Он почувствовал удар, будто сзади припечатали кулаком. Потом уже пришла горячая боль. Левая половина спины стала чужой.
Михаил, рыча от боли, на ходу завёл руку назад, нащупал древко и вырвал.
— Вот же дурак. — ругал он себя. — Нужно было бежать! А я решил погеройствовать. Ну и правильно, что прилетело. Правильно, что больно. Это мне в назидание. Большее было бы, если бы стрела попала не в лопатку, а в висящую на плече девчонку.