В нём разгорелся этакий мальчишеский азарт. Ему до зуда хотелось вот так постоять рядом с этим человеком, и понимать, что тот даже не догадывается, кто перед ним.
— Красиво, — сказал Зеон, кивая на стену.
— Что?
— Барьер, говорю, красивый. Первый раз так близко его вижу.
— Насмотришься еще, — буркнул Калаган, размышляя о донесении.
Что там мог написать Айвен? А насколько это отличается от того, что наговорил он?
Они помолчали.
А в голове у Зеона в это время творилось чёрт знает что.
«Я ведь сейчас могу с ним что угодно сделать, —думал он. — Изображу, что споткнулся, и выбью у него палку. Буду извиняться, а он даже не поймёт ничего. А можно, например, похвастаться своим кинжалом, а потом будто случайно уронить его на ногу. Вот весело будет, одна забинтована, а другая пробита. Интересно, он тогда сам будет ходить, или его носить станут? Но лучше просто его пырнуть. Прям в сердце. Чтобы неповадно было».
— Как ваше здоровье? — участливо спросил Зеон, не выдержав.
Калаган повернул голову:
— Что?
— Здоровье, говорю как? Вид у вас… не очень, — Зеон сделал сочувственное лицо. — Досталось вам, я вижу.
— Досталось, — сухо согласился инквизитор.
— Это в том деле, о котором вы барону докладывали?
— В нём.
— Ай-яй-яй. — Зеон покачал головой. — А самочувствие-то как? В целом? Ничего не беспокоит? Я вот дивлюсь, вы сражались со злом, а теперь инвалид безрукий. Ай как это неприятно-то…
— Терпимо.
— А нога? Нога не болит? Не гнётся небось? Чем это вас так.
Калаган посмотрел на него уже внимательнее. Если бы взглядом можно было убивать, то Калаган бы закрыл глаза, чтобы хорошенько поджарить этого доброхота на костре. Вот только он пока не знал, насколько посланец важен. Вдруг Грегор захочет что-то уточнить. Судя по реакции на письмо, там было нечто важное.
— На меня бревно упало. Нога сломана в двух местах и срослась криво, — сказал он ровно. — Разумеется, болит.
— Ох, — сказал Зеон. — Это очень скверно. И болеть долго будет. Да и ходить теперь нормально не сможете. Совсем калекой будете. А рука сильно болит? Опишите подробнее?
Наступила пауза.
— Она не болит. Потому что её нет, — сказал Калаган.
— Ах вот как, вижу, вижу, — Зеон вздохнул с искренним чувством. — А вторая как, не ноет? Говорят, когда одну теряют, вторая потом за две работает и ноет от нагрузки…
— Не ноет.
— Ну и слава Солнцу… Что у меня две руки и не ноют. И ноги тоже на месте, а то не представляю, как бы я тогда… А вам хорошо…. Выздоравливать.
Калаган судорожно вздохнул и отвернулся. У него дёргалась верхняя губа, то и дело обнажая зубы.