…

Когда последние из командиров ополчения, возбуждённо перебивая друг друга и обрадовано хлопая по плечам, покинули мой штаб в доме Пратна Остроглаза, я расслабленно вышел на кухню и позволил себе на мгновение прислониться к прохладной стене. Воздух был пропитан запахом пота, и той ни с чем не сравнимой эйфорией, которая охватывает людей, только что посмотревших смерти в лицо и заставивших её отступить.

Сегодня был трудный день и мы явно победили. Все защитники выстояли против настоящего, яростного штурма, и теперь каждый из них чувствовал себя героем.

Я же не чувствовал ничего, кроме усталости и знакомого холодка в груди. Я стоял у окна, отстранённо глядя на площадь и прокручивал в голове прошедший бой, разбирая его на такты, как партитуру.

— Ты странно себя ведёшь, лорд-протектор.

Я обернулся. В кухню, тихонько прикрыв дверь, вошли двое: Гаскер, мой заместитель, матёрый вояка и, внезапно, Мадана, местная ведьма и, чего уж там, роковая красотка.

Странная компания.

Гаскер выглядел измотанным, но в его глазах плясали огоньки удовлетворения. Мадана же, напротив, была нейтрально-спокойна, её тёмные, проницательные глаза изучали меня без малейшей тени той радости, которую я видел у всех остальных.

— Все вокруг готовы носить тебя на руках, — продолжил Гаскер, входя в комнату. — Мы отбили их! Отбили по-настоящему! Но! Чего мы пришли-то… Мы не так давно знакомы, Рос, но сейчас я впервые вижу, чтобы ты был… доволен. И нам с Маданой кажется, это всё игра.

Мадана подошла ближе, её движения были плавными, как у хищницы.

— Твой дух спокоен, — прошептала она, и от её голоса по моей спине пробежали мурашки. — Но это покой свернувшейся в клубок напряжённой змеи, а не спящего умиротворённого льва. Ты что-то задумал…

Я позволил себе кривую усмешку. Эти двое были, пожалуй, оказались самыми проницательными людьми во всем городе.

— Вы правы. Оба, — признался я, отходя от окна и садясь за стол, на котором всё ещё была разложена карта города. — Моя радость не совсем искренняя. Вернее, она тоже есть, но только отчасти. Я рад, что вы все живы. Рад, что стена устояла. Но праздновать победу в войне, выиграв пару сражений — удел недалёких глупцов.

Гаскер нахмурился, его солдатская прямота не терпела недомолвок.

— Это я уже слышал, — хмыкнул старый вояка. — Но мы стали крепче, лучше вооружены, учимся каждый день. Что опять не так?

— Дело не в нас, а в Альшерио. Он пробует и каждый раз всё ближе к победе. С другой стороны, сильно тянуть он тоже не может. Осада — дело дорогое, есть риск, что король пришлёт нам подмогу. Тогда наследничку придётся драться в чистом поле, имея за спиной наш город. Каждый день простоя бьёт по его казне и, что важнее, по его репутации. Его права на Каптьелот и так сомнительны, и если он не сможет взять город быстро, его собственные союзники могут от него отвернуться. Поэтому я считаю, что следующее сражение станет последним и решающим.