В следующий момент нас резко дёрнуло вверх. Мурранг и Хрегонн, видимо, применили всю свою силу. Мы оказались между зубцами крепостной стены и вот уже десятки рук сонных и встревоженных ополченцев тащат нас на стену.
— Вы что, совсем сдурели⁈ — заорал Мурранг, злобно пиная верёвки. — Почему нельзя было по одному?
— У нас не было времени решать, кто кого пропустит вперёд, — вальяжно ответил Фаэн.
— Ты тот эльф из тюрьмы, который шулер?
— Я не шулер.
— А почему не сбежал на волю, прочь от города? — искренне удивился Мурранг.
— Это лишило бы меня возможности видеть твоё и твоего брата лицо, а так же сыграть с вами по маленькой в картишки.
— Вы целы, милорд? — спросил Хрегонн, поглядывая на бесновавшихся снаружи стены врагов.
— Вполне. А чего вы ругались, братцы? Нашли время, я чуть на нашего эльфийского друга не надудонил от страха.
— Ругались? А, это мы специально. Когда надо утроить силы, мы ругаемся, чтобы со злости стать сильнее.
— Адреналиновый буст… Круто придумано, буду знать.
— А это вы предместья подпалили?
— А что, так сильно полыхает?
Я огляделся. Вид со стены открывался впечатляющий.
Там, в предместьях, бушевал настоящий огненный шторм. Горели не только и не столько лодки, сколько дома, склады, целые хозяйства, построенные в этой части предместий плотно и хаотично.
Даже отсюда были видны языки пламени, которые взвивались вверх вместе с жирными потоками дыма.
Конечно, жители будут не в восторге от того, что начался пожар. Более того, без пожарных бригад из местных сгорит часть предместий, пожар будет перекидываться от одного строения к другому и так далее.
В средневековье из-за плотной застройки могли сгорать целые города.
Я к этому несчастью относился безэмоционально. У меня стояла задача выиграть войну.
Человеческие (а также и нечеловеческие) жизни для меня важнее, чем дома.
Если для того, чтобы выиграть войну, нужно спалить все предместья, то я готов обрушить на головы врагов огненный шторм. Затем жители пусть после войны строят новые предместья, по единому проекту и с нормальными улицами.
— Красиво, — прошептал я. — Но и жутко.
Когда рассвет начал окрашивать небо в розовые тона, я позвал Мурранга и Хрегонна, которые за всю ночь не сомкнули глаз, и предложил пару часов вздремнуть.
Мы завалились прямо на лежанках ополченцев. Те оборудовали себе лежанки из старых мешков и тряпок, чтобы быть поближе к позициям.
Я лёг рядом с ними, прислонившись спиной к стене. Запах дыма, железа и пота был привычным. Сегодня была хорошая ночь. Беспокойная, но хорошая.
Солнце ещё не успело толком подняться над горизонтом, а вражеский лагерь уже гудел, как растревоженный улей. Несмотря на ночной хаос, поджог лодок и массовый побег пленников, Альшерио Джериго Гроцци не собирался давать нам передышки.