Тот внимательно изучил расположение постов:
— Трудно, но возможно. Видишь тот угол загона, где часовые стоят дальше всего друг от друга?
— Вижу.
— Если подходить оттуда по высокой траве и кустам, у нас есть шанс добраться до ограды незамеченными.
— А что дальше?
— Я сниму вот того часового, сам. Стану на его место с копьём. В темноте и издалека не различишь. Дальше мои ребята бесшумно снимут часть жердей, и мы начнём выводить людей. Главное, делать это тихо.
Фаэн скептически покачал головой:
— Тысячу человек тихо не выведешь. Кто-то обязательно закричит от страха или радости.
— Поэтому будем выводить небольшими группами, — ответил я. — По десять-пятнадцать человек за раз. Объяснять им ситуацию и отправлять в безопасное место.
— А если охрана заметит?
— Тогда импровизируем.
Вообще-то в моих жилах текла русская кровь, но с весомой примесью татарской и казачьей.
Понятия не имею, имеет ли моя семья отношение к князьям Голицыным. Прадед, то есть носитель фамилии, во времена революции был врачом, который оперировал красных и белых, говоря, что у всех у них одинаковая кровь и анатомия, намекая на то, что человек он и в Африке человек.
Может и имеет, прадед был человеком молчаливым.
Но как потомок жителей империи и Союза, я имел родственников со всей «Бескрайней», в том числе из Казани, так что выражения про татар относились, хотя и частично, ко мне.
Теперь, будучи незваными гостями, мы потратили ещё полчаса на то, чтобы окончательно прийти в гости без приглашения, то есть добраться до загона. Расстояние было маленькое, но приходилось пробираться максимально осторожно и чтобы подойти к загону не со стороны лагеря противника, а с противоположной.
Путь проходил через заросли кустарника, причём, чтобы не шуметь, мы продирались через него максимально медленно.
Наконец мы оказались прямо у жердей ограждения.
Внутри, в темноте, виднелись силуэты людей. Многие спали прямо на земле, прижавшись друг к другу от холода.
— Господи, — прошептал один из разбойников, глядя на эту картину. — Ну и твари же эти Альшерио.
— Тише, — одёрнул его Крысолов. — За работу.
Жерди были грубо и спешно прибиты толстыми коваными гвоздями.
Главарь достал тесак, приложив изрядное усилие, начал аккуратно вытаскивать гвозди, крепившие ближайшую жердь.
Я тем временем наблюдал за часовыми через сову. Ближайший солдат находился метрах в сорока от нас, но стоял спиной и смотрел в другую сторону.
— Готово, — тихо сообщил Крысолов. — Уберём тут и тут, и надо будет — пройдём хоть толпой.
Нужен маршрут, куда двигать массу народа. Мы с Крысоловом прикинули. Как ни крути — путь будет проходить через того часового.