Мы переглянулись. Начало разговора не предвещало ничего хорошего.

— Смею заверить Вас, господин полковник, — Эрик тут же принял свой самый дипломатичный и располагающий вид, — мы не трусы. В каждом бою наша рота сражалась отважно и, что немаловажно, каждый раз одерживала победу, выполняя поставленную задачу.

— Ах, победы… — Курц усмехнулся, медленно загибая пальцы на руке. — Давайте-ка разберём ваши так называемые «победы». Орков вы одолели, потому что напали на сонных, пьяных и расслабившихся после удачного набега. Гномов утопили в болоте, как слепых котят, воспользовавшись их тяжёлым вооружением и незнанием местности. А этих последних наёмников на мосту… там вообще какая-то мутная история с алхимией и, возможно, даже запрещенной магией. Так что не надо мне тут рассказывать сказки про невиданную отвагу и воинское мастерство. Я слишком стар для этого дерьма.

Я не выдержал. Чувство несправедливости захлестнуло.

— Господин полковник, — вмешался я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело от возмущения. — Скажите, Вам нужна красивая победа, как в рыцарских романах, чтобы менестрели потом сложили о ней песни, или Вам нужна просто победа, эффективная и с минимальными потерями? Да, мы не воевали так, как написано в уставе Ордена, про отвагу и стойкость в прямом столкновении, как потом пишут в поэмах и поют на пирах. Зато мы побеждали. Каждый раз. Скажите, если завтра, не дай бог, случится серьёзное сражение, Вы предпочтете, чтобы наша рота проявила военную хитрость и снова победила, пусть и «неблагородно» с точки зрения каких-нибудь придворных стратегов, или чтобы Ваши войска, включая нас, героически полегли, но зато «красиво» и по всем правилам?

Курц на мгновение замолчал, внимательно, изучающе глядя на меня. Его губы поджались, а в колючих глазах мелькнул какой-то неожиданный интерес.

— А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, малец-старшина, — наконец сказал он, и в его голосе уже не было прежней издёвки. — Поэмы и песни пишут дураки, которые не никого не хоронили и настоящей войны в глаза не видели. Я старый солдат, парень. И я всегда предпочту победу, даже если она будет добыта хитростью, подлостью и нарушением всех писаных и неписаных правил. Героически погибнуть — это удел идиотов и плохих командиров.

Он открыл ящик своего массивного дубового стола и достал три пары тонких стальных эполет с выгравированным гербом Ордена.

— Это символ старшин Ордена. Заслуженный. Носите с честью. Мне доложили о том, что граф вас повысил.

— Благодарю, господин полковник, — Эрик снова взял инициативу в свои руки, его лицо расплылось в довольной улыбке. — И, раз уж мы заговорили о делах практических и перешли к взаимопониманию… До меня дошли некоторые слухи о некоторых… финансовых затруднениях, которые Вы, возможно, испытываете. Долги по карточной игре, если не ошибаюсь. Орден, как известно, азартные игры среди своих офицеров не слишком приветствует.