Жалко было бросать казармы. Мы вложили в них столько сил и средств, почти обжились, даже сдружились с некоторыми местными жителями, которые после истории с мэром-предателем смотрели на нас с уважением и благодарностью.

Но приказ есть приказ.

Собрались, упаковались, посмотрели на казармы в последний раз.

Построив нашу роту, мы под недовольное сопение нового коменданта и злобные взгляды его дружинников, чётким строем покинули Ущелье Двойной Луны, выйдя на заснеженный, но уже подтаявший под лучами весеннего солнца тракт. Впереди лежала неизвестность. Но, по крайней мере, мы уходили отсюда живыми и, черт побери, неприлично богатыми.

Путь до Плеевы, нового места нашей дислокации, занял несколько дней.

Как это бывало и до этого, мы не спешили, делали большие остановки, закупались провизией, выдали солдатам жалование из общей казны, забредали на рынки, спали подолгу. Кто знает, какие беды ждут нас на новом месте службы? Нет той беды, что пройдёт мимо нас стороной.

Город оказался полной противоположностью нашей мрачной горной крепости.

Расположенный в широкой, плодородной долине, он встретил нас почти по-летнему тёплым солнцем, хотя снег еще лежал на дальних полях и в тенистых лощинах. Плеева была городом мирным, здесь жили в основном крестьяне, рыбаки, чиновники, многочисленные купцы и ремесленники. Аккуратные домики с черепичными крышами, оживлённый рынок, где пахло свежим хлебом, копчёной рыбой и какими-то пряностями, дым из печных труб, смешивающийся с чистым весенним воздухом. После сурового, вечно воюющего Кайенна это место казалось настоящим раем.

Наша рота поступила под командование полковника Курца Вейнхаррида.

Полковник — высший чин, доступный не аристократу в армии Ордена, и по своему реальному влиянию и авторитету Курц, по слухам, стоял выше многих простых рыцарей. Слухи о нем ходили разные: говорили, что он стар, хитёр, как старый лис, прошел не одну войну и съел на этом деле не одного недруга, в том числе и в вопросах подковёрных игр и в прямой честной драке.

В тот же день он вызвал нас троих к себе в кабинет.

Небольшая, скромно обставленная комната в городской ратуше, заваленная картами, свитками и какими-то служебными бумагами. Сам полковник — подтянутый, несмотря на седину в волосах и морщины у глаз, с цепким, пронзительным взглядом и тонкими, чуть насмешливыми губами. Он принял нас один на один, без адъютантов и прочих лишних свидетелей.

— Итак, герои Ущелья Двойной Луны, — начал он без предисловий, его голос был сухим, как осенний лист, но неожиданно сильным. — Дошли до меня слухи о ваших… подвигах. И, честно говоря, я считаю вас обыкновенными выскочками и трусами, которым просто дьявольски повезло несколько раз подряд.