Скинув верхнюю одежду, Семенов положил ее на свободный стул, а сам сел в кресло. На второе свободное кресло присел и сам великий князь, приготовившись слушать.
— В Петровске было покушение на Романа Винокурова, ваше высочество. По словам исполнителя, один дворянин нанял этого бандита, чтобы тот раскачал толпу, и та смяла Винокурова при выступлении. Городовых при этом отослали за город — якобы ради поимки беглого каторжанина. Насколько это правда — не берусь судить. Толпу раскачали, и задуманное едва не удалось.
— А теперь попрошу подробностей, — нахмурился Константин Николаевич. — Что за дворянин? Насколько вы уверены в словах этого… исполнителя? Почему вообще Роман вышел перед толпой без оцепления полиции?
— Как скажете, — кивнул Петр Петрович и стал все более обстоятельно излагать.
Князь слушал, не перебивая. Через полчаса, когда Семенов завершил рассказ, Константин Николаевич задал уточняющий вопрос:
— Исправника подкупили?
— Это лишь предположение. Винокуров в этом не уверен, а я и тем более не знаю — того раненого подстрекателя я не опрашивал. Роман говорит: может, Федотов и капитана обманул, а может, и нет. А проверить некому, пока не приедут люди с вашей бумагой.
— Хорошо, — князь откинулся в кресле. — Вы правы — дело это и правда не терпит отлагательств. Тогда позовем всех. Пусть Виктор Никитич с Константином Дмитриевичем услышат это от вас самих, а не в пересказе. А там уж решим, кто отправится в Петровск Роману на помощь.
Мужчина потянулся к колокольчику, чтобы вызвать адъютанта.
— Ваше высочество, — сказал Семенов и покачал головой. — Не сейчас.
Рука князя остановилась на полпути.
— Отчего же?
— Оттого что в рассказе есть еще одна часть, и я не хотел бы говорить ее при всей комиссии, — Семенов опустил глаза на свою тетрадь, потом поднял их. — Сначала пусть ее услышит ваше высочество и сам решит, делиться ли этим с остальными.
В кабинете стало тихо так, что слышно было, как за стеной ходики отбивают четверть.
— Вы меня заинтриговали, Петр Петрович, — сказал князь, и в голосе его не было ни насмешки, ни поощрения, одна ровность. — Говорите.
— Винокуров рассудил так, — начал Семенов. — Кому выгодно, чтобы он пострадал на площади? Этому Степану? Вряд ли. Он за деньги работал, а без них и не пошел бы. Федотову? Возможно, но что дальше? Если бы убили дворянина, то на всю губернию поднялся бы такой шум, что никакой помещик бы не отсиделся. А выгода, сказал он мне, одна: убрать его от дела. Смерть, по здоровью или через отстранение по некомпетентности, а потом реформа пойдет в других руках и по-другому. И выгодно это, ваше высочество, тому, кто в комиссии сидит и на его место метит.