— Роман, — первой заговорила Настя, — это ведь от самого государя?
— От него, — кивнул я.
— Значит, об этом обязательно надо сообщить домой! — она всплеснула руками, а на ее лице расплылась счастливая улыбка. — Твоим родным, батюшке, всем! Завтра же сходим на телеграф и отправим телеграмму!
— Сходим, — согласился я. — Только ты этим и займись. Составь текст, а я может от себя пару строк добавлю. Все-таки если я лично о таком писать буду, то боюсь, мне могут не поверить.
Настя зарделась, но тут же подобралась и деловито кивнула, будто только этого поручения и ждала.
Александра все продолжала молчать. Потом нагнулась, подняла с пола полотенце и сказала негромко:
— Вот уж не ожидала, что стану жить под одной крышей с человеком, отмеченным самим государем. Я ведь изгнана из рода. Не дворянка даже.
— Ты лучше — ты моя кузина, — ответил я ей.
— Ты ко мне излишне добр, — вздохнула она и ушла, покачивая головой, все еще не веря тому, что увидела.
Глава 6
20 января 1860 года
Петербург. Доходный дом, где живет Роман
До завтра, вопреки словам Насти, мы ждать не стали. Телеграмму она составила быстро. Ей хватило всего десяти минут, чтобы подобрать слова, после чего она положила листок передо мной.
— Вот. Только ты все же проверь, да и сам говорил, что хочешь пару строк добавить.
На листе был адрес — «Дубовка. Поместье Винокуровых», и далее текст: Государь пожаловал Роману золотую медаль «За усердие» за проект реформы и подкрепил его высочайшим рескриптом. Искренне горжусь вашим сыном и своим женихом. Анастасия.
Я прочитал дважды, потом взял перо и не нашел, что еще добавить. Только если от себя отдельную телеграмму писать, а лучше — письмо. Но оно долго идти будет, поэтому сомневался, стоит им заморачиваться. В итоге черканул пару строк для второй телеграммы: жив, здоров, работаю. Мои труды оценены. Люблю вас, ваш сын.
— Этого мало, — сказала Настя, заглядывая мне через плечо. — Отец твой, когда такое прочтет, подумает, что мы шутим. Надо как-то посолиднее.
— Ты считаешь, будто он не поверит мне? — хмыкнул я в ответ. — Я ни разу его не обманывал. И такими вещами не шутят.
— Ну хоть прибавь, что бумага от самой канцелярии пришла и что курьер был в мундире с медными пуговицами. Такие детали выглядеть будут убедительно.
— Тогда платить придется за каждое слово, — сказал я. — А курьер с пуговицами — это как раз то, что в телеграмме никому не нужно. Уж внешний вид, потребный в службе, описан широко и в дополнительных уточнениях не нуждается.
Из кухни вышла Александра, вытирая руки о полотенце. Взглянула на лист через мое плечо и хмыкнула.