— А по мне — так нормально получилось. Кратко и без пафоса. Такому веришь сильнее, чем чрезмерному выпячиванию своих достоинств.
Настя на это ничего не сказала, только сложила лист вчетверо и убрала в ридикюль. И весь завтрак поглядывала на него, будто боялась, что бумага возьмет и пропадет.
Мы вышли из дома ближе к одиннадцати часам. На улице было ветрено, а вчерашняя краткая «оттепель» сказалась на всех прохожих: кто-то старался идти аккуратно, не поднимая от земли глаз, кто-то уже барахтался на льду, проклиная все на свете. Одни сани занесло и те врезались в стену дома. Видя все это, я приказал Тихону не гнать. Уж лучше мы опоздаем, чем попадем в аварию.
— На Почтамтскую, — велел я парню, когда все расселись в карете. — Потом в Собрание.
У Гостиного двора отпирали лавки, и оттуда тянуло теплым — хлебом, кожей, духами из какой-то модной лавки в первом этаже. Настя посмотрела на витрину и вдруг сказала:
— Домой хочу.
— Мы обязательно вернемся, — пообещал я ей. — Вот все дела завершим, и сразу отправимся.
— Нет, — сказала она через минуту, — не вернемся. Столица тебя не отпускает. То дела с этой реформой, то вот — подготовка к концерту. Еще и суд ожидается. Я уж и не знаю, что еще нас ждет, когда все это завершится. Уж и нет большой надежды, что вернемся.
Возразить что-то я не смог и тогда спросил:
— Тебе здесь плохо?
— Суетно, — вздохнула Настя. — Не привыкла я к такому. И боюсь, как бы у тебя опять какая-нибудь напасть не случилась. Дома-то и стены помогают, а здесь… мы словно маленькие дети среди великанов живем. И любой из них нас может раздавить, даже не заметив.
Так вот как она воспринимает местных дворян. Хотя, чему удивляться, если я почти сразу попал в орбиту Великой княгини и фактически общаюсь только с кем-то из высшего света нашей страны. Потому отвечать я не стал, лишь покрепче сжав ее ладонь.
Телеграфная контора помещалась в двух больших комнатах, где всегда стоял тот особый запах — сургуча, чернил и разогретого железа. За перегородкой стучал аппарат, здесь царила привычная суета, как на телефонных станциях в будущем, еще до того, как появились мобильные телефоны. Когда подошла наша очередь, на нас глянул из-за конторки чиновник в вицмундире, с чернильным пятном на большом пальце, и Настя сразу притихла, будто в церкви.
— Куда-с?
— В Дубовку, Саратовской губернии, — сказал я и положил лист на конторку.
Чиновник надел очки, прочел, шевеля губами, и быстро записал первое послание.
— Это все?
— Нет, есть еще одна, туда же, — сказал я, подавая второй лист.
Подсчитав количество слов, чиновник назвал цену, я расплатился и с чувством выполненного долга понес подготовленный бланк шифровальщику.