2 Экзактор — чиновник, отвечающий за сборы, повинности и взыскания.
— Да не нашли мы его, старший, — оправдывался Прим, разглядывая грязные пальцы на ногах. — Все эти дни искали его. Он осторожный, как крыса. Его люди сейчас даже шлюх не берут.
— Ушел он из Субуры, — шмыгнул носом Секунд. — В другом месте кормится. Орфей и за стену мог уйти, и в Остию, поближе к хлебным складам. Обычное дело у разбойного люда.
— Ищите его, — жестко сказал Марк. — Орфей не дух, он человек. Он обязательно появится. Он меня в покое не оставит.
— Раб, — поднял глаза Секунд. — Орфей не зря убил раба.
— Напугать хочет, — непонимающе посмотрел на него Марк. — Думает, мы ждем, когда он нас резать придет. Правильно думает, кстати.
— И они тоже ждут, — повел рукой Прим по сторонам. — Боятся люди. А тебе, старший, здесь бояться нечего. Орфей сюда не сунется. Его черепицей забросают и палками забьют. На форуме, у хлебного склада стража стоит. Там он тоже тебя резать не станет. Схватят тут же и зверям на корм отправят.
— Значит, ему нужно выманить меня, — задумался Марк.
— Вы где хоронить своего раба будете? — спросил Секунд.
— Как где? На кладбище у Номентанской дороги, — удивился Марк. — Там все наши лежат. Сначала кладбище иудеев, а чуть дальше, у Соляной дороги — обычное. Сам не знаешь, что ли?
— Думаю, Орфей там тебя будет ждать, — шмыгнул носом Секунд. — Я бы на его месте так и сделал. Он своими руками должен тебя убить. Иначе совсем уважать перестанут.
Марк промолчал, уставившись в стену напротив. Он и не замечал никогда, что от угла двери идет длинная, извилистая трещина.
— Босяки сейчас смеются над ним, — пояснил Прим. — Считают, что Фортуна отвернулась от него. С Орфеем человек семь-восемь самых близких осталось. Он с такой силой в наш квартал не пойдет. Побоится.
— Найдите три десятка рабов, вольноотпущенников и бродяг, — сказал Марк подумав. — Они будут участвовать в похоронной процессии. Скажите, чтобы были к открытию Номентанских ворот. С собой палки. Каждый получит по пять нуммиев.
— Приведем, — кивнули мальчишки и выбежали из пекарни.
Субуранский спуск притих. Как будто меньше людей стало на улице, лавочники поглядывают на прохожих с испугом, и даже бабы в окнах напротив ругаются без прежнего остервенения. Тут знают, что означают такие послания. Марк втянул воздух полной грудью. Он уже не чувствовал прежней вони родного квартала, привык к ней. Субура — это город в городе, она огромна и разнообразна. Никто не имеет власти над ней. Да это и невозможно. Один бандит контролирует свой угол, а другой контролирует свой.