Подсобки и сараи построены как бог на душу положит, из каких-то камней, досок и веток. Здесь нет ни малейшего плана и порядка. Порядок тут в последний раз наводили аккурат при императоре Нероне. Тогда Субура выгорела дотла.
— Они здесь заблудятся, — хохотнул Марк.
— И в ослином дерьме утонут, — согласился с ним Тит, палкой счищая с подошвы сандалии означенную субстанцию.
— Сначала дрова нужно вытащить, — вздохнул Марк. — Надо начинать, отец…
Марк с любопытством осматривался по сторонам. Здание коллегии пекарей явно знавало лучшие времена. Наверное, лучшими были те времена, когда она представляла из себя какую-то силу, то есть лет пятьсот назад. Сейчас коллегии — часть государства, что пекарю Титу и дали понять с порога.
Облупившиеся стены, с фресками, на которых ничего не разобрать, побитые колонны и колченогие лавки. Таково убранство сообщества, вырваться из любящих объятий которого не светит ни самому Марку, ни его детям. Императоры хорошо заботятся о своих подданных. Те, кто печет хлеб, не должны заниматься чем-то другим. Иначе кто будет печь хлеб?
Желчный чиновник-экзактор (2) с брюзгливо поджатыми губами смотрел на них, как на насекомых. Глава коллегии, владелец самой большой в Риме пекарни, сидел рядом с ним и поглядывал злорадно. Пузатый мужчина лет сорока пяти с пухлыми щеками и руками, не знавшими труда, перебирал цветной шнурок с узлами. Такой использовали восточные монахи, чтобы считать молитвы, а почтенный магистр Либерий известен своим благочестием.
— Пекарь Тит, — проскрипел экзактор. — Мы узнали, что ты торгуешь хлебом по непомерным ценам. Ты будешь наказан за это.
— Эти люди лгут, господин, — без тени сомнения заявил Тит.
— Они не могут лгать!
Экзактор бросил быстрый взгляд на сидящего рядом магистра коллегии, и Марку все стало понятно. Вот кто донес. Либерий получил весть об ушлом пекаре, купившем зерно до подорожания. Он и сам это сделал, но почему-то считал, что остальным это не дозволено. Вот сволочь!
— И тем не менее они лгут, господин, — не меняясь в лице, ответил Тит.
— Хорошо, — легко согласился чиновник. — Горе тебе, пекарь, если у тебя найдут зерно. Я наложу печать на твою таберну. Ты заплатишь такой штраф, что тебе придется продать своих детей.
— Пойдемте, господин, — легко согласился Тит. — Я провожу вас. Мне нечего скрывать от слуг нашего сиятельного префекта.
— Не волнуйся, пекарь, — высокомерно ответил экзактор. — Твою пекарню уже осматривают. Иди на улицу и жди. Тебя позовут.
Марк с отцом вышли во дворик и присели на обломок старинной колонны. Люди шли в коллегию и назад, кто-то выходил оттуда радостный, а кто-то возвращался, опустив плечи. Многие прикупили ворованного зерна, надеясь заработать.