Виктор наклонился вперед:

— Ты знаешь о моем проклятии?

— Знаю. Таких, как мы, немного, но мы есть. Воины, получившие от богов силу ценой души. Стражи границ между мирами.

— Стражи?

Харальд кивнул:

— Ты думаешь, твоя сила предназначена для славы? Для личного возвышения? Нет, живой. Один готовит тебя к войне с тьмой, которая старше самих богов.

— Какой тьмой?

— Древние твари, что спят в глубинах земли и моря. Порождения хаоса, что рвутся в наш мир. Демоны из иных измерений. Против них бессильны обычные люди, мало что могут даже боги. Нужны такие, как ты — бессмертные воины, чьи души превратились в оружие.

Виктор переварил эту информацию:

— И что будет со мной в итоге?

— То же, что со мной, — печально ответил призрак. — Ты будешь сражаться, пока не останется ничего человеческого. Станешь чистым инструментом божественной воли. И тогда… тогда, возможно, обретешь покой.

— Это неизбежно?

— Каждая капля пролитой тобой крови приближает тебя к этому. Каждая победа — шаг в бездну. Но помни — ты спасаешь мир, теряя себя.

Призрак начал растворяться в рассветном свете:

— Иди на север, к Ледяным Вратам. Там тебя ждет первое настоящее испытание.

— Постой! — окликнул Виктор. — Как остановить процесс? Как сохранить человечность?

Но дух уже исчез, оставив лишь эхо последних слов:

— Нельзя остановить. Можно только… выбрать, ради чего умереть…

Виктор покинул развалины с первыми лучами солнца. Слова призрака засели в голове, заставляя размышлять о будущем. Неужели он обречен стать бездушным орудием? Неужели нет способа сохранить хотя бы частичку того, кем он был?

Дорога вела все дальше на север, в земли, где зима царила круглый год. Снег хрустел под копытами коня, воздух становился все холоднее. Но Виктор не чувствовал холода — еще одно изменение, принесенное проклятием.

К полудню он достиг края огромного болота. Черная вода простиралась до горизонта, кое-где из нее торчали мертвые деревья. Туман клубился над поверхностью, скрывая опасности в своих складках.

Тропа вела прямо в болото, петляя между трясинами и островками относительно твердой земли. Другого пути не было — или нужно было возвращаться назад.

— Вперед, Серый, — сказал Виктор коню. — Хуже уже не будет.

Он ошибался.

Едва они углубились в болото на сотню шагов, как из воды поднялись призрачные фигуры. Утопленники — души тех, кто погиб в трясине. Их было множество, и все они смотрели на живого с голодом в мертвых глазах.

— Живой… — прошелестело хором из десятков ртов. — Дай нам жизнь… дай нам тепло…

Они потянулись к Виктору костлявыми руками, пытаясь коснуться его, высосать жизненную силу. Конь заржал от ужаса и встал на дыбы.