Меч засиял холодным светом, руны на клинке ожили, заплясали огненными змейками. Волки-оборотни почувствовали опасность и зарычали громче, но не отступили.

Первый бросился на Виктора с фланга, второй — спереди. Раньше ему пришлось бы думать о тактике, выбирать, кого атаковать первым. Теперь его тело двигалось само.

Виктор исчез из поля зрения волков и появился между ними. Кровопийца прочертила в воздухе серебряную дугу, и первый оборотень рухнул на землю, разрубленный пополам. Второй даже не успел понять, что происходит — клинок пронзил его сердце с хирургической точностью.

Остальная стая заметалась, не понимая, как противник может двигаться так быстро. Виктор методично уничтожал их одного за другим. Никакой ярости, никакого азарта — только холодная эффективность.

За пять минут все было кончено. Двенадцать туш лежали среди развалин, кровь пропитывала древние камни. Виктор стоял посреди бойни, не запыхавшись, без единой царапины.

И не чувствовал абсолютно ничего.

Раньше такая победа наполнила бы его радостью, гордостью, удовлетворением. Теперь это было просто решенной задачей. Препятствие устранено, путь свободен.

— Что со мной происходит? — тихо спросил он у пустых развалин.

Ответа не последовало. Только ветер завыл между колоннами, поднимая пыль веков.

Виктор провел ночь в развалинах храма, разложив костер среди древних колонн. Сон не шел — впрочем, он и не особенно нуждался в отдыхе. Одно из изменений, принесенных проклятием.

Сидя у огня, он размышлял о произошедшем бое. Скорость его движений была нечеловеческой, сила — разрушительной, точность — абсолютной. Но главное — полное отсутствие эмоций в процессе убийства.

Раньше каждый бой был для него живым, страстным действием. Он чувствовал каждый удар, наслаждался мастерством, переживал за исход схватки. Теперь же сражение стало похоже на работу ремесленника — точной, эффективной, но совершенно механической.

— Проклятие Одина, — прошептал он в огонь. — Каждая победа пожирает мою душу. Но как это происходит?

Пламя плясало в очаге, но ответов не давало.

Под утро он увидел видение.

Из огня поднялась призрачная фигура — древний воин в изъеденных временем доспехах. Лицо его было изможденным, глаза — полными печали.

— Ты слышишь меня, живой? — спросил призрак голосом, похожим на шепот ветра.

— Слышу, — ответил Виктор, не удивившись явлению. После всего, что с ним произошло, мало что могло его удивить.

— Я — Харальд Бесстрашный, некогда великий воин этих земель. Пал в бою с троллями пятьсот лет назад.

— Почему являешься мне?

— Потому что узнаю в тебе родственную душу, — ответил дух. — Ты тоже обречен на вечную битву. Тоже платишь за силу частицами своего человеческого сердца.