Один покачал головой:

— Гордыня ослепила тебя окончательно. Ты не видишь разницы между силой и мощью, между мастерством и мудростью.

— Хватит слов! — выкрикнул Виктор, выхватывая Кровопийцу. — Если ты такой могущественный, докажи это делом!

Меч в его руке засиял холодным светом, как всегда перед битвой. Клинок жаждал крови, даже божественной.

— Ты вызываешь меня на поединок? — спросил Один с интересом в голосе.

— Вызываю! — подтвердил Виктор. — Честный бой, один на один. Без магии, без хитростей. Только меч против копья.

Всеотец задумался. План шел не совсем так, как он рассчитывал. Он надеялся вразумить смертного словами, показать ему бессмысленность гордыни. Но молодой воин оказался еще упрямее, чем ожидалось.

— Хорошо, — наконец сказал Один. — Ты хочешь боя — получишь его. Но помни: ты сам выбрал свою участь.

Всеотец отступил на несколько шагов и принял боевую стойку. Копье Гунгнир заблестело в его руках смертоносным светом.

Виктор тоже приготовился к бою. Все его существо пылало предвкушением — наконец-то достойный противник! Наконец-то шанс доказать, что он действительно равен богам!

— Олаф, — обратился он к старшему хускарлу, не сводя глаз с Одина. — Если я паду, отвези мое тело домой. Пусть скальды сложат песню о воине, который не боялся сражаться с самими богами.

— Ярл… — начал Олаф, но Виктор его не слушал.

Он ринулся в атаку с боевым кличем предков. Кровопийца засвистел в воздухе, целя в сердце Всеотца.

Один парировал удар копьем, и звук столкновения оружия прокатился по округе громовым раскатом. Земля задрожала под ногами, деревья закачались без ветра.

— Неплохо, — одобрил Всеотец. — Но этого мало.

Он контратаковал, и Виктору пришлось отскочить, едва увернувшись от наконечника Гунгнира. Копье оставило в воздухе светящийся след.

Бой продолжался. Виктор атаковал с яростью берсерка, используя все свое мастерство. Его меч сверкал серебряными молниями, каждый удар мог бы убить дюжину обычных воинов.

Но Один играл с ним. Всеотец парировал атаки без видимых усилий, отвечал неторопливыми контрударами, которые Виктор едва успевал блокировать. Божественная сила была неисчерпаема, божественное мастерство — бесконечно.

— Видишь ли ты теперь разницу между нами? — спросил Один, легко уклонившись от очередного выпада.

— Вижу только то, что ты уклоняешься от честного боя! — прохрипел Виктор, тяжело дыша.

Пот заливал ему глаза, мышцы ныли от напряжения. Но он продолжал атаковать, не желая признавать превосходство противника.

Один вздохнул. Урок не достигал цели. Смертный был слишком упрям, чтобы понять его добровольно.