Я не мог подвести их. Не мог оставить, лишить того, что сам же им дал. Того, чего они лишились, потеряв родителей.

Я решил рискнуть и провести оплату сразу через больницу. Великанов вряд ли будет проверять — мы работаем давно, и ему плевать, куда оплачивать. Остается только спрятать эту сделку от Лизы, чтобы она не увидела её. Возможно, мне стоит все же убрать её из своей компании, а дальше действовать уже по обстоятельствам. Осталось только найти повод для законного увольнения.

Схватив пиджак и телефон, я вышел в приемную и застыл у двери. Лиза спала, уронив голову на руки. Одна её ладонь лежала на документах, в пальцах второй зажата ручка. Я тихо закрыл дверь и подошел ближе к столу секретаря. Лиза была расслаблена, лишь слегка подрагивали длинные ресницы. Волосы упали на лицо, и моя рука дернулась, чтобы убрать их. Но я остановил себя.

Красивая. Слишком красивая, чтобы не обращать внимание. Я не хотел видеть эту красоту, но видел и чувствовал. Особенно когда она приходила в коротких юбках, с открытыми ключицами и распущенными волосами. Тело реагировало быстрее, чем мозги, и как бы я ни старалась не смотреть, все равно смотрел. И видел. Как она поправляет волосы. Как теребит кулончик. Как проводит рукой по шее от усталости.

Она не пустышка и не глупая. И это ещё больше будоражит мои нервы, такое сочетание очень опасно — можно потерять голову и не заметить. Я не мог себе этого позволить и как можно внимательней смотрел на клеймо «журналистка», которое светится у ее головы. Но и это помогает с каждым днем все хуже и хуже.

Я загонял её до того, что она заснула на рабочем месте, и вместо того, чтобы радоваться, я испытывал жалость. И далекое чувство вины. Но разве она заслужила этого? Все те люди, что потеряли бизнес из-за неё, разве они не жалели, что поддались на её манипуляции? Я не хочу быть одним из них.

Мне нужно крикнуть, разбудить, отправить домой или заставить закончить работу. Сделать что-нибудь, за что она снова будет смотреть с презрением и ненавистью. Но вместо этого я аккуратно притронулся к её руке, и кожа под моими пальцами оказалась нежной и мягкой. Я провел по кисти и предплечью, делая глубокий вдох от желания, от мыслей. Её пальцы слегка дрогнули, лицо нахмурилось, но дыхание оставалось ровным.

— Рита, — позвал я и убрал руку.

Она тут же открыла глаза и подняла голову, растерянно смотря на меня. В голову резко воткнулась мысль — вот бы увидеть её такую у себя дома. Ночью или утром, неважно.

— Простите, — прошептала она. — Я… даже не заметила, как уснула.