— Надо мудака трясти.

Я поднял на Лику глаза, ожидая продолжения.

— Узнавать у него, кто купил тебя. Возможно, это связано. Не факт, но попробовать стоит.

— Есть его номер? — Я схватил телефон, готовый начать трясти уже сейчас.

Анжела покачала головой и вытащила телефон из моих пальцев.

— Не так. По телефону он ничего не скажет. Бросит трубку, испугается, спрячется. Надо ехать к нему. Утром. В офис.

— Утром… — протянул я и посмотрел в темноту за окном.

До утра оставалось шесть часов, и как выдержать их — я не знал. Смотрел на свет фонарей вдали и мысленно просил держаться. «Я найду тебя», — обещал про себя.

Еще никогда в моей жизни утро не наступало так долго. Стрелка на часах остановилась около двух, и сдвинуть её с места не удавалось даже силой мысли. Я пытался отсчитывать секунды про себя, чтобы не сойти с ума. Но когда доходил до цифры триста, в жизни проходило только две минуты, а не пять.

Анжела роняла голову на стол, отрубаясь на несколько секунд, но тут же просыпаясь с резким, шумным вздохом и одним и тем же вопросом:

— Сколько время? Уже утро?

Но утро все равно не наступало. Луна уверенно светила с неба и не сдвигалась ни на сантиметр, чтобы уступить место восходящему солнцу. Весь мир резко замер, жизнь замедлилась почти до полной остановки.

Когда мне было пятнадцать, я мечтал, чтобы время шло быстрее и мне исполнилось восемнадцать. Когда мне было двадцать семь, я мечтал замедлить время, чтобы подольше оставаться молодым. Но всегда часы шли с одинаковой скоростью, просто воспринималось по-разному. В детстве я постоянно чего-то ждал: приезда бабушки, поездку на море, рождение сестры. И тогда мне казалось, что весь мир живет по моему личному времени. Потом я понял, что это глупости, но этой ночью убедился — в детстве я был умнее.

По ощущениям, эти шесть часов длились несколько лет. Я думал — выйду на улицу, а там уже не две тысячи двадцать шестой, а тридцать пятый год. Потому что так медленно я еще никогда не жил.

Ещё я никогда я не видел, как красиво просыпается солнце. Сначала появляются первые лучи, падающие на горизонт, потом появляется верхушка, затем — полукруг. В этот момент город начинает оживать. Загораются окна в домах, на дорогах появляются машины.

Я посмотрел на спящую Анжелу, на спрятанное за волосами лицо и не стал будить её. До открытия офиса газеты оставалось полтора часа, и я сварил кофе. От звука работающей машины Лика открыла глаза, зевнула, с удивлением посмотрела на меня и мою кухню.

— Черт, я думала, мне это приснилось, — сказала она хриплым ото сна голосом.