— Я не тебя, а собаку. Знаешь, сколько я за него отдал? А за дрессировку? Корм так вообще дороже человеческой еды.

Она хохотнула и не ответила. Я привез Лизу домой не для того, чтобы ее снова пугали. Хочу, чтобы здесь она чувствовала себя в безопасности.

— Лиза —

Я слонялась без дела по комнате, не зная, чем занять себя. Дома всегда находились дела — уборка, стирка, поход по магазинам. А чем заняться в чужом доме, когда его хозяин работает за стенкой, я не знала. Чувствовала себя глупо и неуютно. Даже Рич устал от моих объятий и ушел спать к Сергею в ноги.

А ещё меня теребила Лика, требуя подробностей. Но я и так рассказала всё, а она продолжала писать и звонить, настаивая на встрече. Не выдержав настырную подругу и зудящую скуку, я бесшумно вылезла из комнаты и прокралась к гостинной.

Соколов сидел с ноутбуком, одной рукой щелкая мышкой, второй отвечая на звонки. Серьезный, не замечающий ничего и никого вокруг. Я застыла у двери, прижавшись к наличнику, наблюдая за уставшим лицом. Дождалась, пока он закончит разговаривать по телефону и тихо начала говорить:

— Сергей, а можно Лика привезет мне вещи? И она хочет убедиться, что я в порядке. Если её не впустить, она возьмет квартиру тараном.

Он коротко «угукнул», не поднимая взгляд, и я поняла, что он даже не расслышал меня. Со вздохом отошла от гостинной и, поддавшись внезапной идее, направилась готовить кофе. Двойной с ложкой сахара. Соколов не отрывался от работы уже больше трех часов, и небольшой перерыв ему точно не помешает. Заодно и внимание на меня обратит, чтобы я получила ответ на свой вопрос.

Кофемашина сварила напиток, и я аккуратно понесла его работяге. Поставила на стол и слегка подвинула к руке Соколова.

— Спасибо, — произнес он и потер глаза пальцами. — Да, пусть подруга приезжает после обеда. Побудет с тобой, а я к детям поеду.

Значит, слушал все-таки. От этой мысли я улыбнулась и хотела уйти, чтобы не мешать, но взгляд упал на стену. Она почти вся обклеена детскими рисунками, и я, словно притянутая магнитом, подошла к ним.

Картинки, созданные детскими ручками и яркими карандашами вызывали одновременно и грусть, и радость. На рисунках они изображали себя до болезни — счастливых, здоровых, с густыми волосами, дома, собаку. И в каждом чувствовалась любовь — та самая, которая не требует ответа. Детская. Искренняя. Самая теплая.

Я провела пальцами по рисунку, будто могла прикоснуться к детям. Подарить им частичку заботы, какую они не получали в детдоме.

— Похож? — сказал Сергей за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности.