— А, вот ты где, — словно только и ждала появления своей третьей дочери, расслабленно произнесла Матрона, окинув ту равнодушным взглядом. — Почему я должна тебя ждать?

— Прошу прощения, Мать, я сражалась с бунтовщиками и не знала, что вы за мной посылали, — Инаэ мгновенно упала на колено, опустив голову в почтительном поклоне.

— Я не посылала, — по-прежнему равнодушно бросила женщина, заставив сердце юной жрицы пропустить удар, — но, так и быть, можешь занять своё место… пока.

От этого «пока» у девушки зарябило перед глазами и резко стало очень жарко, но, сжав волю в кулак, она встала и, стараясь идти ровно, приблизилась к Матери. Рядом с Нееркуири (вернее, на почтительном расстоянии за её спиной) стояли Зинатар и ещё двое магов, также дюжина солдат собралась дальше по коридору и занималась обыском трупов, судя по всему, сторонников Баенисс. На тела рабов, разбросанные по полу во множестве, никто внимания не обращал. И только в самую последнюю очередь на глаза девушке попалась знакомая фигура, умудряющаяся буквально растворяться в темноте, стоя на самом видном месте. И действительно, Деймос стоял ближе всех к Верховной Матери, но взгляд за него не цеплялся.

Бунт был подавлен. Оказалось, что Баенисс была второй, первой умерла Триссирр, тихо убитая самим дьяволом-наёмником, при помощи какой-то магии проникшим в её покои ещё до начала сражения. Процессия, возглавляемая Верховной Матерью, медленно, но жёстко и эффективно подавляла последние очаги сопротивления, которое оказывали практически исключительно одуревшие от страха боевые рабы. Дроу же предпочитали сдаться, едва узнав о гибели своих покровительниц. По логике жителей Шиндилрина их ждало серьёзное наказание, но жизнь им сохранят, ведь численность солдат определяет силу Дома, а дом Д’Эст сегодня и так лишился значительной части своего могущества.

Инаэ шла позади старшего брата, что всем желающим показывало её текущее положение в семейной иерархии и, как подозревала девушка, доставляло жуткое удовольствие магу, наконец-то ставшему ВТОРЫМ, а не всего лишь мужчиной, чьё слово идёт после четырёх женщин и рассматривается, только если те того пожелают. Хотя прочесть эти чувства на лице Зинатара девушка не смогла, оно, как всегда, было абсолютно бесстрастно. Впрочем, её это уже особо и не волновало, всё происходящее жрица воспринимала как через вату, перед глазами стояла картина окровавленного ритуального кинжала в руках Матери, только вот вместо груди Баенисс он выходил из её собственной. И уверенность, что этим всё закончится, крепла с каждым брошенным на неё равнодушно-удовлетворённым взглядом Нееркуири…