Возникла неловкая пауза. Все дело было в том, что рукопожатие среди русских офицеров было чем-то вроде знака корпоративной солидарности. То есть пажи [1] подавали руку только пажам. Офицеры генерального штаба генштабистам, а моряки морякам. Жандармы, не входившие ни в одну из этих категорий, обычно подобной чести не удостаивались. Впрочем, Кох быстро справился с удивлением и энергично пожал поданную ему руку. После этого капитан приказал личному составу построиться и представил им нового офицера.

Дмитрий неторопливо прошелся вдоль строя, понемногу офигевая от увиденного, после чего обернулся к начальнику и не без иронии в голосе заметил:

Очень хорошо, что вы заботитесь о ветеранах, но где же настоящие сотрудники?

— А вот это они и есть, — закаменел капитан, как будто ему наступили на больную мозоль.

— Да ладно! — недоверчиво хмыкнул Будищев, но посмотрев на своего нового руководителя вдруг понял, что он не шутит.

В штате непосредственной охраны императора числилось сорок стражников. Но мало того, что эти вакансии никогда не бывали заполнены до конца, добрая половина стоящих в строю, прости господи, бодигардов была, скажем так, весьма преклонного возраста!

Обильно украшенные сединой и медалями за беспорочную службу служаки смотрели на только что прибывшего офицера, как породистые сенбернары взирают на случайно забежавшую в их двор дворнягу. Дескать, мы тут и не таких видали!

— Карл Иванович, — лучезарно улыбнулся Дмитрий, — а самовар у вас есть?

— Есть… кажется, — смешался капитан.

— Так велите его раскочегарить, и пока будем пить чай, вы мне расскажете, как тут все устроено.

Рассказ начальника охраны не занял много времени, но его новоиспеченный помощник успел понять, что на этот раз он действительно влип, причем по-крупному. Сказать что охрана первого лица государства была небрежной, значило бы сделать ей совершенно незаслуженный комплимент. Во-первых, ее было мало. Во-вторых, те что есть никуда не годились. Лучшим применением для шестнадцати стражников из тридцати двух имеющихся в наличии было бы отправить оных на пенсию, поскольку даже передвигались эти свидетели «времен Очакова и покоренья Крыма» с большимтрудом. Остальные… скажем так, могли бы заслонять собой охраняемого от неприятельского огня, благо имели для этого представительный вид и гвардейскую стать.

— Неужели нельзя набрать других? — поинтересовался Будищев, шумно отхлебнув чай.

— А этих куда девать? — почти простонал Кох. — Сказано, ходить могут, вот пусть и служат! Да и не идет к нам никто…

— А сколько жалованья полагается нашим стражникам?