— Простите, Александр Викторович, но в трясущейся карете это было совершенно не возможно!

— Значит, надо было перевязать на месте, а потом уж везти, — гнул свою линию врач, очевидно подразумевая, что за время задержки к месту происшествия подтянулись бы придворные и не позволили бы отправить раненого императора непонятно куда, избавив, таким образом, их с молодым коллегой от подобной ответственности. Студитский от высказывания своего мнения на этот счет уклонился, хотя и всем своим видом показывал согласие с более опытным коллегой.

— Не пора ли его величеству очнуться? — попыталась перевести разговор на менее щекотливую тему Люсия.

— Пожалуй, — согласился с ней Щербак, после чего подсунул государю под нос флакон с нюхательной солью. Дыхание страдающего астмой императора было слабым, но он все же втянул в себя резкий аромат, после чего вздрогнул, чихнул и спросил слабым голосом:

— Где я?

— С вами все в порядке, ваше величество, — поспешил заверить его врач.

— А где Дуся?

— Я здесь, — отозвалась Люсия, и положила на его руку свою ладошку.

— Хорошо, — слабо улыбнулся тот.

— Нам лучше выйти, — шепнул Будищеву Студитский и они вместе потихонечку покинули импровизированную операционную.

— Твари! — прорычал Дмитрий оказавшись в коридоре, борясь с желанием что-нибудь разбить или поломатью

— Что, простите?

— Это я не вам.

— И на том спасибо, — усмехнулся доктор. — Скажите лучше, что вы намерены делать дальше?

— В каком смысле?

— Вы только что спасли жизнь императора. Но он не может оставаться здесь. Надо отправить его в Зимний или еще куда. Я вообще удивлен, что здесь до сих пор нет столпотворения придворных и жандармов.

— Когда он придет в себя?

— Достаточно скоро, и, будьте уверены, тут же начнет задавать неудобные вопросы. Вам есть, что на них ответить?

— Этого у меня хоть отбавляй!

— Ну-ну.

Александру Николаевичу и впрямь скоро стало легче. Он вспомнил практически все события перед своим ранением и уже понял, что за руку его держит отнюдь не жена, но, судя по всему, находил в этом даже определенное удовольствие. Наконец, он решил, что набрался достаточно сил и открыл глаза. Вокруг него находились какие-то люди. Баронессу он узнал, а вспомнить пожилого мужчину с закатанными рукавами испачканной кровью белой рубашки, по всей видимости, врача, никак не получалось.

— Господа, могу я узнать, где именно оказался? — спросил император.

— Конечно, ваше величество, — с готовностью отвечал Щербак. — Вы в квартире моего друга доктора Студитского, где он иногда принимает пациентов. Меня зовут доктор Щербак, а это мадемуазель Штиглиц. Мы были представлены вам во время награждения участников Текинского похода. В соседней комнате находятся господин Будищев и его люди. Насколько я понимаю, именно им вы обязаны своим спасением, а мы лишь оказали вам первую помощь.