Сухо щелкнул выстрел и почти сразу же раздался грохот. По всей видимости, пуля угодила прямо в адскую машинку и спровоцировала подрыв. Тряхнуло не слабо. Оглушенный Дворжицкий повалился на мостовую. Даже куда более привычные к бою казаки немного растерялись и ослабили напор, а от террориста и вовсе не осталось ничего, кроме кровавого месива и сапога с торчащей из него костью.

— Минус два, — проскрипел зубами схваченный конвойцами Будищев, стараясь окинуть взглядом все окрестности.

Он не знал, сколько всего было злоумышленников, но явно не меньше трех. Значит где-то рядом еще, как минимум, один. Кто же? Священник в дорогой шубе поверх облачения, с ужасом взирающий на то, как пытаются убить помазанника божьего? Рослый детина с упрямым выражением на грубом лице? Чиновник в фуражке с наушниками, втянувший голову в плечи? Или молодой человек с каким-то свертком под мышкой? Кстати, что у него там…

— Государь вы не ранены⁈ — почему-то очень громко спросил Кох.

— Нет, — не слишком уверенно отвечал ему император.

— Что⁈ — приложил ладонь к уху контуженный начальник охраны.

— Ваше величество, — крикнул извивавшийся в руках казаков Дмитрий, — вам нужно немедленно уехать. Здесь слишком опасно.

— Воинская честь этого не допускает, — нервно сглотнул Александр.

Пораженный подобной глупостью Будищев хотел было добавить нечто непочтительное, и даже открыл для этой цели рот, но заметил, как дернулся молодой человек со свертком, оказавшийся третьим метальщиком. Судя по всему, тот услышал, что император не пострадал и стал перехватывать завернутую в газету бомбу поудобнее.

— Да вот же он, бомбист! — заорал Дмитрий все еще держащим его за руки терцам. — Стреляйте, мать вашу!

Увы, было поздно. Террорист успел воспользоваться всеобщей неразберихой и швырнуть свою адскую машину в царя и его охранников. Набитая динамитом жестяная коробка, жалобно бренча, покатилась им под ноги. «Чтоб тебя…» — успел подумать вырвавшийся-таки из рук казаков Дмитрий, бросаясь на заледеневшую мостовую.

На этот раз рвануло совсем рядом, оглушив или ранив почти всех присутствующих, включая первого террориста. Кох, которого вновь ударило взрывной волной, присел на корточки, держась за голову. Из носа и ушей у него текла кровь, но контуженный начальник охраны не замечал этого. Большинство казаков лежали вокруг. Некоторые из них стонали, другие сквернословили, а посреди них валялся не имевший видимых повреждений император.

Это для Будищева было уже слишком. Не без труда выбравшись из-под упавшего на него терца, он встал и, найдя среди казаков наименее пострадавшего, с силой пихнул его сапогом, буркнув при этом: