Александр замер.
— Я считал, вы неверующая.
— Так и есть, — мама улыбнулась горько, безрадостно. — Я ни во что не верю. Просто помню учения, что когда-то читала.
Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни жалости.
— Помнить — это уже много, — твёрдо сказал он.
Глава 9
В то утро Александр вышел встречать гостей и увидел её на крыльце.
Мама стояла, отвернувшись, курила, стряхивая пепел в жестяную банку. На ней была старая куртка с вырванным капюшоном, джинсы с дырами на коленях — не модными, а настоящими, выношенными до белых ниток. Волосы отрезаны на скорую руку даже без иллюзии, что это прическа. Это способ уберечься от вшей и мытья.
Она обернулась, и он увидел её лицо.
Он видел его и раньше, но ему словно не было до него дела. Но теперь он именно заметил.
Пустой глаз. Не закрытый, нет, веко просто запало внутрь, и кожа вокруг втянута, ресницы все слиплись от гноя. Губы ввалились: зубов у женщины не было, только тёмные провалы, напоминающие о том, как сильно её когда-то били.
Мама перехватила его взгляд и усмехнулась — криво, почти вызовом.
— Что, Александр, страшно?
— Нет, — ответил он. — Не страшно.
И это была правда. Она стояла перед ним — без прикрас, без маскировки, без иллюзий. Бомжиха. Алкоголичка.
Мать-одиночка, которая живёт в доставшейся от матери квартире и пропивает пособие. Женщина, у которой нет ни дома, ни мужа, ни работы, ни будущего. Алиса живёт в приюте, и от этого больно им обеим.
— Вы знали, — сказала она.
— Знал.
— И молчали.
— А что я должен был сказать?
Мама не ответила. Она смотрела на него своим единственным глазом, и в этом взгляде было столько боли, что хватило бы на тысячу человек.
— Я не пью уже три недели, — дрожащим голосом сказала она. — Самое долгое за последние десять лет.
— Я знаю.
— Откуда?
— Алиса сказала. Она очень гордится вами.
Женщина отвернулась, чтобы он не видел её лица.
— Нечем здесь гордиться.
— Есть.
Она приходила каждый день. Сидела на задних скамьях, разговаривала с ним, слушала музыку, помогала накрывать на стол. Алиса расцвела, глаза у девочки больше не были чёрными дырами, полными страха и тревоги.
А потом мама исчезла. Три дня. Пять. Неделя.
Александр ничего не спрашивал у Алисы.
Девочка приходила на занятия, садилась на краешек скамьи и молча перебирала струны. Не плакала, но челюсти сжимала так, что был слышен хруст зубов.
У мамы случился запой.
Глава 10
Алиса перестала приходить.
Сначала пропускала занятия, потом исчезла совсем. Александр ждал неделю, другую. Звонил по номеру, который девочка когда-то оставила «на всякий случай». Это был номер приюта, но, вероятно, женщина перепутала цифры. Трубку никто не брал.