Но с новыми заводами всегда возникала одна проблема: из-за острой нехватки квалифицированных рабочих запуск самолетов в серию превращался в подлинное мучение, инженерам и конструкторам приходилось на месте натаскивать рабочих завода даже для выполнения простейших операций. То есть не самых, конечно, простейших — на авиазаводы НТК направлял как минимум лучших выпускников профильных ФЗУ, а почти половина рабочих и техникумы позаканчивать успели — но все равно опыта у молодежи сильно не хватало, и любые доработки даже серийных машин в производстве осваивались с трудом. А уж такие, как замена алюминиевого крыла на крыло из «черного текстолита»…
Но сейчас ребята вроде уже опыта успели поднабраться, целых три обновленных машины они сдали военной приемке полностью самостоятельно, так что можно было и домой собираться. Ставшим привычным уже путем: рейсовым самолетом на Курган (на М-12, самом массовом самолета «Аэрофлота», как каждый раз вспоминал с затаенной гордостью Владимир Михайлович, проходя на посадку), затем уже в Москву… тоже на «собственной» машине. Вот только вопрос, почему для перелета запрещено использовать куда как более скоростной бомбардировщик (которые все равно ежедневно перегонялись в Монино прямиком из Барнаула), так и оставался без ответа…
Но Владимир Михайлович был все же рад, что удалось так быстро — всего-то за пару недель — внедрить на заводе очередное новшество, и лишь уже в Кургане, садясь на рейс до Москвы, он с легким содроганием подумал, что скоро, уже весной, на этом же заводе нужно будет запускать в серию и совершенно новую машину. У Веры Андреевны была «плохая привычка» запускать серийное производство понравившихся ей машин не то что по завершении испытаний, но чаще даже до их начала…
Иосиф Виссарионович в вопросы, касающиеся обороноспособности страны, старался вникать максимально глубоко, и суть проводимых КГБ и Генштабом изменений в армии сильно одобрял. Почти все одобрял, а некоторые детали, которые вызывали у него раздражение, старался оставлять на изучение профессионалам, искренне считая, что «они сами разберутся». Но иногда и в такие «детали» приходилось глубоко вникать, особенно когда тот же товарищ Ворошилов начинал ожесточенные споры с товарищем Шапошниковым.
Вот и последняя склока между военачальниками, случившаяся в начале декабря, заставила изучать проблемы, которые они и сами вполне могли бы решить. Причем склока в общем-то дурацкая: Климент Евремович считал, что армию нужно срочно перевооружать пистолетами-пулеметами товарища Шпагина, а Борис Михайлович настаивал на внедрении более дорогого автомата Горюнова. Причем у каждого вроде бы имелись весьма веские аргументы: для ППШ годились очень недорогие патроны пистолетного калибра, а автомат Горюнова изначально разрабатывался под странный «командирский» патрон, принятый в войсках КГБ — и это было основным аргументом Ворошилова. А аргументы Шапошникова заключались в том, что «командирский патрон» одинаково подходил и к автоматическому карабину, и к пулемету (того же Горюнова), так что было куда как проще наладить обеспечение частей боеприпасами, а вдобавок оружие с такими патронами оказывалось гораздо более эффективным «в боях на средней дистанции». Ну а то, что в магазин ППШ помещалось семьдесят патронов, а в горюновский — всего тридцать, он считал недостатком несущественным, особого внимания не заслуживающим…