— Значит я…
— А вы, как мне Старуха утром сказала, легко сможете создать уже нормальный самолет, причем не один. Мы сейчас как раз на заседание авиауправления едем, там все сами узнаете…
Когда они с Петром Ионовичем вошли в небольшой зал, там, похоже, все причастные уже собрались и просто ждали последних участников. А молодая женщина, сидящая у торца большого стола, с любопытством уставилась на входящих:
— Так это, значит, вы тот самый итальянский конструктор Бартини. Много о вас слышала и очень рада, что вышло и лично познакомиться.
Все это она произнесла на чистом тосканском диалекте, и Роберт Людвигович машинально и ответил по-итальянски:
— Я — русский авиаконструктор! И русский человек, просто итальянского происхождения!
А сообразив, что он сделал, немного смутился, но женщина лишь улыбнулась и продолжила, уже на русском:
— Ну и отлично. Присаживайтесь, сейчас приступим к раздаче розовых слонов. Владимир Михайлович, для вас работенка будет и простой, и одновременно сложной. Вам нужно будет разработать фронтовой бомбардировщик, внешне с двухсот метров практически неотличимый от СБ. Но способный летать со скоростью в районе семисот километров и нести на тысячу — тысячу двести километров пару тонн бомб. Я надеюсь, что уложиться в такие требования будет относительно несложно, хотя над внешним видом придется все же поработать: машину нужно будет делать под мотор весом в девять центнеров с мощностью в пару тысяч сил.
— Даже такие моторы требуемую скорость не обеспечат, да и чтобы такую мощность снять, потребуются винты диаметром…
— Легко обеспечат: мощность достаточная, а что до винтов, так вам нужно будет использовать винтомоторные установки с эффектом Бартини. Что повысит тягу сразу процентов на сорок, так, Роберт Людвигович?
— Эффект Бартини?
— Ну это вы же придумали ставить два винта противоположного вращения друг за другом, так что терпите теперь.
— Я не уверен… — продолжил Владимир Михайлович, — но постараюсь сделать все, что смогу.
— А я и не сомневалась. С Павлом Осиповичем мы потом поговорим, когда он снова в Москву вернется, а вас, Роберт Людвигович, я попрошу заняться сразу двумя машинами. В каком порядке вы их делать будете, мне безразлично, машины мне потребуются разве что в сорок первом…
После того совещания в коридоре к Роберту Людвиговичу подошел товарищ Мясищев и негромко сообщил:
— Вообще-то Вера Анлреевна по специальности химик, в авиастроении практически ничего не понимает, поэтому ее задания рассматривайте как… как благие пожелания. Впрочем, ее пожелания чаще всего вполне реализуемы, а если что-то и не получается, то уж репрессий от неё точно ждать не нужно, она наоборот старается нас успокоить и на неудаче не сосредотачиваться. У нее поговорка даже есть: лучше сделать с опозданием, но хорошо, чем досрочно, но отвратительно. И, на будущее: если у вас действительно возникнут какие-то проблемы, у нее совета не спрашивайте. Сначала сами подумайте, как можно проблему решить, а потом подготовьте документ с перечнем всего необходимого — и НТК все нужное предоставит…