— А что ты предложила? Нам почему-то всем это знать хочется.

— Я предложила ему побольше жратвы выращивать и сказала где конкретно — но он не знает, возможно ли такое в принципе. Помчался проверять… да, людей он нам не даст, ему самому их не хватает.

— Думаешь теперь с товарищем Мао на эту тему поговорить?

— Не думаю, такие разговоры имеют смысл лишь в том случае, если собеседник первый захотел. Ким меня еще раньше о жратве спрашивал, а от китайцев я пока слышала только слово «дай».

— Не только…

— Это вы другие слова слышали, не я. Ладно, хватит от этом: в любом случае половину работы показывать смысла нет, а тут и половиной еще не пахнет.

— Да и вообще ты в отпуске, я помню. Виктора со мной отпустишь?

— Куда это?

— В соседний подъезд: мне кое-что привезли из Грузии, но тебе такого нельзя, очень острое.

— Киндзмараули что ли?

— Обижаешь! Хванчкара, но только немного, чтобы застолье было правильным… не буду тебе душу терзать, решишь мужа порадовать, сама его ко мне пошли.

— Баш на баш: когда сможете мне Дарью обратно прислать? Мне она ненадолго нужна, но нужна очень: как она с моими карапузиками управляется, я уже знаю, а мне нужно будет отлучиться… пару раз на полдня.

— У неё теперь своих дел… ладно, попрошу ее, но только на пару дней!

Десятого июля утром на пороге Вериной квартиры снова появилась Даша:

— Вера, это опять я. И я тут потому, что сегодня в час тебя ждут у товарища Сталина, там вопрос какой-то, который без тебя решить не могут.

— В час? Как неудобно то… ну ладно, куда деваться, пойду. Ты тогда близняшек покормишь? Я молоко оставлю…

— Вера, не волнуйся, все сделаю в лучшем виде, на той-то неделе я вроде неплохо справлялась.

— Да я и не волнуюсь… хотя, пожалуй, это и кстати, мне как раз вчера принесли пластинку, из-за которой я тебя выдернула.

За неделю до этого Даша уже два дня с малышами сидела, а Вера сразу после утренней кормежки уезжала в Лианозово и там чем-то важным занималась в большой студии «Мелодии». Чем именно — никто не знал. То есть знал лишь Миша Терехов и два десятка студентов консерватории, но они хранили полное молчание. В том числе и потому, что твердо знали: Старуха всегда выполняет свои обещания — а на этот раз она пообещала, что убьет любого, кто расскажет о том, что было в студии.

Ну а когда Вера свои развлечения закончила, Миша в одиночку изготовил матрицу, лично на студийном «проверочном» прессе отштамповал пяток пластинок и лично отвез их Вере домой. Упакованные в лично же им изготовленные конверты, простые конверты из белого картона. И Вера, когда собралась в Кремль, один их этих конвертов захватила с собой.