— Эрвин, и как ты только до такого додуматься смог? — очень ехидно ответил «и. о. канцлера». Вот поэтому тебя и выбрали лишь главнокомандующим, а пост канцлера мне предложили. Я уже через этих самых шведов пытаюсь договориться с русскими о перемирии и проведении мирных переговоров.

— А почему не через Швейцарию?

— Я же говорю: ты лучший главнокомандующий, но дипломатия — это явно не твое. У шведов с русскими налажено очень тесное взаимодействие, официальная почетная гостья Густава занимает один из высших постов в русском правительстве.

— И все равно там всё решает лишь один человек. И я не думаю, что он согласится на мирные переговоры.

— Знаешь, вчера я говорил с майором Вернером, ну, с тем, который сдал русским Пулавы. И он подробно рассказал, как это произошло. Русские просто окружили город, выкатив на прямую наводку больше сотни танков и еще больше самоходок — а потом послали парламентера, который предложил майору город просто покинуть. Предупредив, что в противном случае они просто снесут город вместе со всеми нашими солдатами. А на слова майора, что в городе еще и много мирных жителей, парламентер — он был в чине полковника — просто ответил, что это поляки, которых ни нам, ни им вообще не жалко. И свое обещание выпустить все наши войска из города они выполнили… правда, пришлось взорвать имевшиеся танки и орудия, но русские против этого не возражали.

— И зачем ты мне это рассказал?

— Русские вообще не разговаривают с эсэсовцами, они их просто уничтожают и плен вообще не берут. То же самое и с польскими частями вермахта, с венграми и, говорят, с румынами и французами. Но простых немецких солдат они все же убивать почему-то не хотят, а значит, они не хотят доводить дело до невозможности любых переговоров. Однако встретиться со Сталиным у нас будет шанс только попав на эшафот, а вот с этой дамой… это же будут переговоры неофициальные, но и на них можно придти к взаимоприемлемому решению. Я более чем уверен, что воевать русские не хотят.

— И когда ты ожидаешь ответ от них?

— Надеюсь, что уже в июле. Но пока нам остается лишь ждать…

Товарищ Ким Ирсен с Верой о чем-то поговорил примерно полчаса, но о чем они договорились (или не договорились), осталось никому не известным. Но было похоже, что для окончательной договоренности корейцу (или Вере) не хватило какой-то «информации с мест»: Ким улетел к себе в Корею (хотя приехал поездом и на поезде же собирался вернуться), а Вера на прямой вопрос Лаврентия Павловича ответила очень кратко и исчерпывающе:

— Пока ни о чем не договорились, он сначала должен понять, сможет ли сделать то, что я ему предложила.