— Да, не просто так Валентин говорил, что перед разговорами с тобой нужно ведро супа горохового съесть…
— Да, о супе… вроде время обеда уже, вы как, пообедаете со мной? Еще Нино Теймуразовна зайдет… а потом и Лаврентий Павлович заскочить обещал. Только придется подождать минут пятнадцать, мне дочку кормить уже надо. А чтобы вам не скучать, почитайте пока: мне-то в основном делать нечего, так что со скуки писательством промышляю… набросала небольшой рассказик про еврейские совхозы в Казахстане.
— Про что?
— Про то, куда польских евреев можно быстро и без ущерба для страны расселить. Потому что мне идея на Дальний Восток их везти, да за казенный счет, очень не нравится: деньги-то на переселение они возьмут, но потратят их на билеты в Сан-Франциско. Так что никаких бесплатных перевозок: хотят валить — пусть валят, но строго за свой счет, и переезд оплачивают исключительно честно заработанными деньгами. А то знаю я Молотова…
— Так, а чем тебе Вячеслав не нравится?
— Он мне всем нравится, но вот жена его… сами знаете про ночную кукушку, так что когда он предложит полякам переселение на Дальний Восток из казны финансировать, сразу его гоните, можно даже матом: он поймет и не обидится. Причем даже желательно матом и публично: зачем ему личную жизнь-то портить? А у него появится кузявая отмазка перед супругой…
— И кто-то мне после этого будет говорить, что ты не зараза? Ладно, иди уже, корми, я подожду, почитаю пока твое творчество…
Товарищ Кузнецов не рассказал товарищу Сталину еще об одной «мелкой детали», сделавшей «Щуку» такой тихой — ему комсомольские инженеры то ли забыли о ней рассказать, то ли не сочли ее «заслуживающей внимания». А «деталь» была на самом-то деле очень важной: валы лодки теперь крутились в деревянных подшипниках. Марта в принципе знала, что бакаут используется для изготовления крикетных клюшек, но еще она знала, что из этого же дерева делают и ступки с пестиками для измельчения всякого, так что заказ Веры у нее большого удивления не вызвал. Небольшое — да, Марта лишь удивилась количеству потенциальных ступок, но ведь у Веры столько разных химических производств!
Не особенно удивились поставкам древесины из Швеции и советские таможенники, ведь им было вообще запрещено «удивляться» тому, что приходит в страну по линии НТК. Слегка удивился такой поставке лишь Валентин Ильич — но ему Вера объяснила, что на латыни это дерево не просто так именуется не иначе, как lignum vitae, то есть «дерево жизни», и что его смолой лечится буквально все от кашля до артрита, а стружки завариваются в качестве «лечебного чая». И удивился он только когда прикинул, сколько этого самого чая можно заварить из пяти с лишним тысяч тонн целебной древесины. А вот стоимости закупки он удивиться не смог: ее провели с «непубличного счета» в Швейцарском банке, отчеты по которому в СССР не передавались…