— А они? — Рыжий простодушно захлопал глазами.

— А они думают иначе. Если продукт выдать по минимуму, а низкоквалифицированные усилия сосредоточить на выбивании конкурентов — то и выбор конечного потребителя станет неважным. Утратит актуальность.

— Выбирать будет не из чего? — сообразил одноклассник.

— Ну да. — Хамасаки-младшая, погружённая в свои мысли, по инерции удивилась чужой недогадливости. — Тут ещё много всего, но главное сказано.

— А можно всё-таки подробнее о нюансах? — требовательно настоял Седьков. — Полноты картины много не бывает, — объяснил он в рассеянные глаза Миру.

— Ну, чтобы скомпрометировать чужой продукт, годятся абсолютно любые способы, — японка принялась рассуждать вслух. — Я скатилась по иерархии — плохой продукт. Я подхватила неизвестную болезнь — а не в генетической ли ошибке проблема? Я отлично учусь, но не умею управлять другими — а зачем нужен такой долгожитель?

— Тут не понял, — Рыжий слегка не успевал за скоростью пояснений.

— Пятисотлетний дворник человечеству неинтересен, — скупо улыбнулась Хамасаки. — Это должен быть кто-то сверху социальных иерархий — чтобы был смысл в его запредельном по времени существовании.

— У вас есть конкуренты среди японцев? — спросил Виктор в лоб, что-то прикинув.

— Трое, если подходить к вопросу формально, — кивнула одноклассница. — Но мы предпочитаем договариваться между собой и между японцами внутренняя конкуренция в вашем понимании в чистом виде отсутствует. Мы в это верим, аналог общественного договора.

Рыжий не стал спорить и лишь глумливо фыркнул. Потом, правда, продолжил:

— А между китайцами?

— Грубо — трое соревнующихся, с намёком на четверо.

— А где в этой схеме были Али?

— Точка опоры китайцев, одна из. И их мелкая розница, если говорить о структуре, конкурирует с нашей планируемой крупной, — Мартинес решила прокомментировать лично и ничего не скрывать.

— Есть ещё один момент, — хрипло добавила Миру. — Фархат перешёл на детей сегодня, это табу.

— По крайней мере, так считалось до утра, — подтвердила Эрнандес. — Я сама не ожидала такой прыти от Эскобаров, но понять Дальхис могу. Что угодно — но дети вне такого .

— А Миру с нейровирусом⁈ — Виктор уцепился за противоречие.

— Титульная. Прототип. Первый образец. Не ребёнок, элемент доказательной базы, — хладнокровно пояснила японка.

Пока они дошли до школы, Айя практически успокоилась. Сказать по правде, наигранности в той истерике в машине мамы было гораздо меньше, чем сермяжной правды.

Миру в данный момент говорила правильные вещи, при этом сейчас была натуралкой: обмануть не могла по определению.