— Ни полслова. Вообще ничего ни о том периоде, ни людях. Только о том упоминал, что вы с ним очень не ладили. Чуть не до стрельбы в кабинете… — неожиданно для самого себя говорит правду полностью майор.

Уйгур какое-то время смеётся, закрыв глаза. Затем, сквозь смех, отвечает:

— У нас были рабочие трения. Один из нас был сторонником независимости, второй — противником распада Империи. В рамках политических разногласий и ссорились… Но того времени давно нет. Как и тех людей, включая твоего деда… Иманды болсын… Но наши споры никак не влияли на нашу работу. Закона о КНБ никто не отменял, мальчик. Если нам надо, они, имею в виду ментов, должны выдавать те результаты, которые оговорены. Если этого не происходит, да ещё и в рамках нашей компетенции, мы работаем сами. Что не так?

— Ну вы же в курсе, как последнее время себя ведёт министр внутренних дел, — нейтрально замечает майор, успокаиваясь. — И что он друг Самого…

— Это ничего не меняет. Ты чекист, а не институтка. — Безэмоционально говорит Уйгур, откидываясь в кресле назад. — А насчёт того, кто из всех нас влиятельнее… Как ты думаешь, Самому что будет дороже? Точно работающее Государство? Или личный карман отдельного министра, пусть и друга?

— Первое? — поднимает бровь Ермек. — Я не знал, что вы на этом уровне общаетесь… Да и не хотел в свои инициативы никого из начальства впутывать. У нас же этого не любят, когда…

— А это не твои инициативы, — перебивает Уйгур майора. — Это действия в соответствие с данной тобой присягой и нашей ведомственной компетенцией. Жаль, что у нас это воспринимается как отход от стандарта, а не наоборот. Должно же быть наоборот, да оно и было наоборот, ещё при твоём деде, — старик с досадой крякает что-то неразборчивое на каком-то чужом языке. — Но со мной это не пройдёт. Я своё отбоялся, и тебе бояться не советую. Поверь старому человеку. Есть время, когда нужно махать шашкой. Тем более менты сейчас… — замначальника делает неопределённый жест рукой, пренебрежительно кривя лицо. — В общем, делай свою работу. Если что, на меня рассчитывай. Ты себе не представляешь, сколько лично я наверх заношу. Чтоб за должность не опасаться. В мои годы. Или ты думаешь, что заслуги сейчас чего-то стоят? — не дождавшись ответа старик продолжает. — Жаль, твой дед не дожил, вот с ним бы я поговорил… Вы-то мне все не по возрасту.

— Я думал, заслуги чего-то стоят. — Чуть обескураженно роняет Ермек. — И что вы на должности именно благодаря заслугам.

— Наполовину, — смеётся старик. — Всё чуть тоньше. Если не буду заносить, мне всё равно, конечно, никто ничего не сделает. Ну, пока я жив, и пока мы с Китаем граничим, ничего не сделает, — поправляется Уйгур. — Но держись я только результатами работы, половина неудовлетворённости у начальства бы всё равно осталась. А зачем нам в работе напряжёнка? Потому, хотя профессионализма никто и не отменял, но заносить всё равно приходится. Чтоб не плодить ненужную напряжённость в отношениях, ха-ха-ха, с теми, кто считает себя нашим начальством, ха-ха-ха…