— Ян, — позвал я, отдышавшись. — Груз взяли. Охрану списали.
— Принял. — Ян дышал часто, видно, шёл быстрым шагом. — Через пять минут буду у двери. Шумно было?
— Постреляли немного.
— Немного, — хмыкнул из-под труб Декс, шаря там рукой. — Технику в пузо немного прилетело.
— Куда?!
— В пластину, — сказал я. — Живой. Потом расскажу.
Ян помолчал, сопя в гарнитуру.
— Тогда шевелитесь. Я у двери через четыре минуты, а телега у меня опять пищит на весь двор.
Первым делом я выключил фонарь бритого, который так и светил вдоль настила, упёршись лучом в трубу. Следом подобрал свою шашку. Жесть прогорела до черноты и жгла ладонь даже сквозь перчатку, но оставлять следователю СБ готовую самоделку мне не хотелось, поэтому банка отправилась в подсумок к своей сестре.
Декс таскал тела сам, одной правой. Глубокая технологическая ниша нашлась у того же узла задвижек, в паре шагов за нашей засадой, там, где магистраль ныряла в стену. Когда-то в этот карман за трубами, видно, ставили насос, а теперь слесаря сваливали туда всё, что им лень было тащить наверх. Декс волок бритого за ворот, упираясь ногами, отчего каблуки охранника скребли и прыгали по прутьям решётки.
— Помочь? — спросил я.
— Сиди. Ты своё отлетал.
Кровь на настиле почти не задерживалась, уходя сквозь прутья в темноту под решёткой. Только в тепловизоре на прутьях ещё тлели тёплые пятна, понемногу остывая до цвета труб, а простым глазом их и с фонарём никто бы не разглядел. Декс сунул себе за пояс пистолеты охранников, два тупорылых ствола с потёртыми рукоятями, ведь за такое на «Полбака» давали живые деньги, у нас же в кассе звенела одна мелочь. Револьвер он протянул мне рукоятью вперёд. Тяжёлый, длинноствольный, с барабаном на шесть камор, где в одной сидела стреляная гильз. Пока я взвешивал револьвер в руке, под пластиной снова заныл ушиб.
Из ниши Декс вытянул старый брезент, заскорузлый от масла, и раскинул его поверх обоих.
— До утреннего обхода никто не сунется, — сказал он, подтыкая край ботинком. — Слесаря раньше смены в эту дыру не полезут.
— А если полезут?
— Тогда утро у них будет хреновое.
Куртки и мой комбинезон лежали за трубами, куда я их затолкал. Скатав всё в ком, я сунул его под мышку, а Декс тем временем взвалил Резвого на правое плечо, как мешок цемента, придерживая под коленями. До чёрного выхода тоннель спускался петлёй вокруг шахты лифта, по решётке и коротким трапам, где лампы горели через одну. На полдороге Резвый, до того висевший тихо, замычал в скотч и брыкнулся связанными ногами, но, задев выбитым коленом наплечник Декса, обмяк и только сипло, тонко заскулил носом.