— Лежи, лежи, — почти ласково сказал ему Декс. — Тебе ещё ехать.
Я шёл сзади и мелко дышал, потому что на глубоком вдохе грудину под пластиной будто клинило, а каждый трап отдавался в ней тупым толчком. Синяк там к утру разольётся на пол-ладони, если не шире. Хорошо хоть рёбра, похоже, уцелели, иначе я полз бы по этим трапам на карачках.
У чёрного выхода я потянул рычаг запора и приоткрыл створку на ладонь. В щель я разглядел погрузочный двор, такой же сонный, каким мы его оставили. Под потолком мигала через раз единственная лампа, а Ян, сдёрнув с тележки брезент, уже подкатывал её бортом к самому проёму.
— Чисто, — сказал он вполголоса. — Ни души. Одни крысы.
— С кошку? — спросил Декс.
— С тебя.
Ян откинул крышку короба. Поверх брезента у него лежали два пустых ящика из-под инструмента и раздутый мешок ветоши.
— Барахла-то набрал, — Декс пнул ящик носком. — На продажу?
— Пустой короб на пандусе гудит барабаном. — Ян уже тянул мешок за горловину. — А ремонтный должен брякать. У ремонтников из контейнера одолжил, пока они курили.
— Одолжил, — передразнил Декс. — Пилот, а тырит, как интендант.
— У интенданта и учился. Выгребай давай.
Мы выгребли всё это вместе с обрезками труб на настил и уложили Резвого на дно, на бок, подтянув ему колени к груди, иначе он не влезал. Когда разбитое колено пошло к груди, Резвый выгнулся и завыл в скотч, а потом затих и только сопел носом. Сверху лёг брезент, за ним ящики и мешок, а трубы пошли поверх, чтобы гремели. Пока я прилаживал мешок, Резвый смотрел на меня снизу, из-под края брезента, не мигая, цепко, будто запоминал мой шлем до последней царапины. Взгляд этот мне не понравился, хотя забрало у меня было закрытое.
Тут же, у двери, мы стянули шлемы. Едва подкладка с мокрым чмоком отлипла от шрама у брови, как холодный воздух двора лёг мне на потный лоб. Шлемы ушли в брезентовые мешки у пояса, после чего поверх брони мы натянули засаленные докерские куртки. В рукав Декс попал левой рукой только с третьего раза, а я сделал вид, что разглядываю колесо.
Ян взялся за водило, пока мы с Дексом пристраивались по бокам, придерживая крышку. Заурчав мотором под днищем, тележка пошла шагом. Левое заднее колесо уже снова завело свою мышиную песню. Грузовые пандусы седьмого рукава поднимались к внешним причалам широкими петлями, по рифлёному настилу с жёлтой разметкой, которую колёса погрузчиков стёрли до основания. На каждом повороте торчал столб с камерой и красной точкой диода. Я же сутулился, подняв воротник и отвернув лицо к коробу. Торопиться было нельзя. Ремонтники на «Полбака» по ночам еле волочили ноги, так что работяга, бегущий с тележкой, выглядел бы на камере подозрительнее любого ствола.