Рация на поясе щёлкнула и зашипела.
— Резвый, ответь. — Слова говорившего, хриплого и злого спросонья, пробивались через треск рывками, пока станционный ретранслятор ещё добивал до нас. — Резвый! Кабан, приём! Вы где застряли? Кабак полтора часа как закрылся.
Ян поднял глаза от пульта. Я покачал головой и зачем-то накрыл рацию ладонью, хотя она и так только слушала.
— Кабан! — Шорох, пауза, а потом человек на том конце заговорил глуше, словно повернулся к своим, так и не отпустив кнопку: — Подъём. Бери двоих, пройдитесь трубами до кабака.