Жалеть этих двоих я не собирался. Такие же парни с шестерёнкой на руке резали наших в Глушилке.
К тому времени я уже бежал вдоль левой стены, пригибаясь под лотками. Резвого надо было отрезать от арки, пока Декс работал по охране, ведь за аркой начинались свет, проспект и люди. Решётка под ботинками звякала на каждом шаге, а приглушить её мне было нечем.
Резвый, оставшийся в трёх шагах за спинами своих, держался на ногах твёрдо. Охранники заслонили его от вспышки, так что глаза ему, видно, резануло меньше. Пригнувшись, он развернулся на звон решётки, а правая рука у него уже шла из-под кожанки с револьвером. Быстро шла, сильно быстрее, чем мне хотелось бы.
Выстрел я услышал вместе с ударом. Меня приложило в грудь, словно в пластину на ходу въехал вилами погрузчик, и сбило с ног. Воздух вышибло весь разом. Я опрокинулся на решётку спиной, разевая рот, только вдохнуть никак не получалось, а перед глазами плавали жёлтые пятна от вспышки. Пробил? Шаря перчаткой по пластине, я нащупал горячую вмятину, потом сунул пальцы под край композита и вытащил их сухими. Держит. Пластины эти делали под пистолетную пулю, вот только пистолетом такую пушку у меня язык бы не повернулся назвать.
Сквозь звон в ушах донёсся стук каблуков по решётке. Добивать меня Резвый поленился и, развернувшись, рванул назад, к арке и свету проспекта, где были люди, а при людях резать его никто бы не взялся. Я на его месте побежал бы туда же.
Декс нагнал его у самой кромки дыма и врезался ему в спину правым, здоровым плечом, с разгона, всем весом. Револьвер звякнул о решётку и укатился под трубы. Сцепившись, оба грохнулись на настил. Резвый крутился под Дексом ужом, лягался, бил затылком назад, пока не поймал его левую руку и не рванул на излом, туда, где под наплечником сидел свежий шов. Декс взревел в гарнитуру так, что зазвенело и в левом ухе.
Первый вдох вошёл в меня со свистом, как через пережатый шланг. Под пластиной тут же так резануло по рёбрам, что я выматерился прямо в микрофон. Вставать пришлось, цепляясь за трубу. Своя «Заря» висела у меня на бедре, но палить в этот клубок, где двое катались по решётке, сплетясь руками, я не стал бы и трезвый. Пошарив в подсумке, я вытащил вторую шашку. Тяжёлая, набитая под горло утрамбованной смесью, она легла в кулак коротенькой дубинкой. Запал тёрочный, так что без рывка за кольцо не вспыхнет, а смесь я трамбовал деревяшкой, чтобы ни разу не чиркнуть по ней сталью, поэтому удар по черепу она, по идее, переживёт. По идее…
Резвый как раз вывернулся из-под Декса и встал на колено, упираясь ладонью в настил, чтобы вскочить. Добежав, я с размаху приложил его банкой по затылку. Голова у него мотнулась вперёд, однако он, зараза, всё равно полез вверх. Тогда я ударил его ботинком сбоку под колено, в самый сустав. Там хрустнуло, нога ушла вбок, так что Резвый рухнул лицом на решётку с коротким воем. Сунув банку в подсумок, я поймал его правую руку за запястье, завернул её за спину до самых лопаток и навалился сверху коленом.