Магия Суппи всё ещё действовала, а значит магичка была ещё жива. Оба оставшихся магазина дробовика Эйни дошли до линий с зажигательными патронами, и она, присев за древесный ствол, перенабила зажигалки в один, оставив пустой барабанный магазин на земле.

Ствол тропического дерева заскрипел по древесному раскатисто — это шальная автоматная очередь полоснула по нему, зацепив парой патронов.

«Мне нужно оружие», — привстав, решила девушка и огляделась в поисках остывающих тел.

На самом деле определять живого от только что убитого через тепловизор, да ещё и в условиях искусственно созданных тропиков, такое себе занятие.

Канонада потихоньку сходила на нет. У белок заканчивались боеприпасы, и они начали экономить патроны, стреляя по призракам и теням, а попадая по вполне материальным собратьям по оружию. Завидев тело, лежащее на земле, Эйни выстрелила ему в голову зажигательными. Труп вспыхнул, но не шелохнулся. Девушка бегом сократила расстояние и, схватив из белого пламени оружие врага, продолжила свой бег в чащу.

— Спирит, сколько тут патронов?

«25», — высветилась цифра.

Флажок переводчик АК12 стоял на режиме автоматического огня, и девушка сразу переместила его на положение стрельбы с отсечкой по два патрона. Эйни вновь прильнула к дереву. Оттянув ремень дробовика, она разделила его стропы, создавая из них петлю, далее накинула получившуюся удавку на голову и протянула через неё свою левую руку — так дробовик плотно закрепился на груди. Ремень автомата она просто оставила висеть на левом плече, что позволяло пользоваться им более удобно и иметь возможность поменять оружие в любой момент боя.

Охотница шла к месту, где рассчитывала найти Суппи. Пробираясь сквозь заросли и отстреливая белок, она часто — очень часто — натыкалась на холодные трупы — не естественно холодные для такого климата. Место выпивало из них жизненную силу, превращая белок в высушенные мумии.

Наконец она увидела её — побледневшую, окровавленную, прислонившуюся к постаменту. Чёрные глаза Суппи были затуманены и смотрели куда-то в небо. Девушка-ёж была мертва. В её груди торчал инородный предмет. Эйни склонила голову и дрожащей рукой потянула металлическую продолговатую штуковину. Она оказалась лёгкой, почти невесомой, напоминающей огромное стальное заточенное перо, словно кто-то намеревался писать им письма. Девушка сбросила с себя стальную волчью маску и уставилась на труп, а глаза её обильно, как из крана, заливали слезы.

— Не успела… — произнесла она, чувствуя, как гримаса боли судорогой сводит её лицо.