Время замедлилось. Теперь был виден темнокожий Т-второй, жалеющий своё лицо, на котором проступали глубокие раны от кошачьих когтей. Медленно бежал на Мяча сросшийся шестилапый демон. Совсем басом голосил колдун. И среди всего этого безумия почему-то вспомнился вопрос Эйни.

— Мя-ач… А ты что выберешь при первой твоей несгорайке?

«Первая несгорайка», — мелькнуло у Мяча, а взгляд упал на убитого ловушкой бойца Тирипса.

— Спирит! — вскричал Мяч и система внемлила ему.

«Телекинез, ранг девятнадцатый».

— Пойдёт! — пришёл в себя Мяч, извлекая свободной рукой катану, а сознанием желая, чтобы последний зелёный листок коки вылетел из его кармана и повис между ним и бегущим демоном.

Сталь рубанула лист повдоль, легко расщепляя свою цель, омывая часть лезвия зелёным соком. Мяч кромсал подвешенный листок перед собой до тех пор, пока демон сокращал дистанцию, но времени уже не было. Тварь обогнула Т-второго и уже занесла свои лапы над пригвождённым котом, однако киллер взмахнул своим оружием, очерчивая полукруг.

Конечности чудовища посыпались на пол, медленно тая на асфальте.

— Куда⁈ Жри его!!! — кричал колдун, наблюдая, как отступает его творение, отступает и проваливается туда, откуда он его призвал.

Второй тем временем доставал из-за пазухи пистолет и пытался целиться в Мяча сквозь текучую кровавую завесу из рваных ран на лице.

— Спирит! — шепнул Мяч, бросая катану вперёд, и поддерживаемое телекинетическими силами оружие крутанулось вокруг своей оси, затем вонзившись в рот адепту тьмы.

— Тирипс! — вскричал колдун, указывая на землю перед собой, где прямо из асфальта выросли трое.

Сердце Мяча ёкнуло. Он знал их — полуфурри, братья близнецы Валун, Завес и Колиз. Их отец плотно занимался продажей наркотиков, потому их семья имела возможности на такие трансформации. Вот только все трое были давно мертвы — застрелены в районных боях за территорию с тиграми.

Сам колдун же поспешил ретироваться, напуганный смертью своих коллег по тёмному делу, оставляя киллера наедине с троицей.

Трое мёртвых шли на Мяча, вызывая чувство державу с событиями в оранжерее. Сознание кота уцепилось за катану, торчащую у Т-второго во рту, и потянуло её на себя. Это вышло тяжелее, чем посылать её вперёд — сталь оказалась зажатой между прорубленными позвонками, не помогло даже хриплое взывание к Спириту.

Трое мёртвых вальяжно шли вперёд, по привычке держа руки в карманах. На их одеждах и коже виднелась ещё свежая кровь, пулевые раны и раны когтей тигров. Мяч замер. Троица шла будто мимо, осматривая двор и лежащие на улице трупы Тэшек. Один из них достал сигарету и засунул её в рот, угостив и своих братьев. Ритуал, который каждый зависимый человек делает из дня в день, не могла остановить даже смерть. Сигаретный дым струился из дыр в их телах, из дыр и рваных ран на их лицах, и вот они увидели прикованного к стене Мяча.