— Я убил тебя однажды и убью снова! — покачал головой Мяч.

— Но ты не вернёшь своих трусливых родителей! И поэтому ты уже проиграл! — копьё в руках лиса начало вращаться, начиная свой боевой танец. — Ты был слабейшим из вашего клана и рода и, если бы не яд, никогда бы меня не достал.

— То время прошло, Макодзуки! Теперь я — грозный воин, и я сражу тебя вновь! — Мяч выпрямил свою спину, вглядываясь в сгнившее лицо врага.

— Ты — порошковый наркоман с синдромом неудачника! — рассмеялся лис. — Умри же от моего копья, как погибли и все твои родные!

Мяч сжал мечи в руках, готовясь к рывку противника, и тот прыгнул, занося для удара своё орудие. Катана врезалась в почву перед ногами киллера, его правая рука скользнула к рукояти пистолета, когда враг был совсем близко. Какие-то секунды отделяли их от столкновения. Мяч выстрелил прямо в лисью морду, он нажимал спусковой курок много раз, пока фурри лис не растворился в воздухе прямо перед ним. Он видел, как крошится череп, как разлетается в клочья черепная коробка, воин даже уклонился от направленного в его горло копья.

Крик вырвался из глотки Мяча. Он застыл с вытянутой рукой в сторону, где ничего не было, зато где-то впереди что-то звенело, от выпущенных в тень стальных шаров.

Драться с Хатомо на холодном оружии, как заповедовал кодекс, было нельзя. Это Мяч знал тогда, не забыл он это и сейчас. Первый убитый им человек, был, пожалуй, одним из самых опасных людей того времени.

Тогда Мяч выбрался из здания враждебного клана через вентиляцию, будучи ростом немного больше кошки. Он наблюдал сквозь сетку воздуховодов, как бокалы, смазанные ядом, приносят его врагу; как слуги наливают ему вино и как в конвульсиях, испуская крик боли и ярости, гибнет его неприятель. В окружении полуголых девушек, своих шестёрок и обслуги. В самом дорогом ресторане города.

— То, что не поразить мечом, тонет в обычной воде! — сказал его отец и бросил булыжник в воду.

Теперь Мяч стоял на берегу моря вместе со своими отцом и матерью, погибшими когда-то давно от рук лисиц.

— Я убил его, папа, — прошептал Мяч. — А потом убил их всех! Я подорвал здание их клана химической бомбой. Глаз за глаз, пап, клан за клан, как ты учил!

Фигура отца стояла к парню спиной и медленно отдалялась, несмотря на то что Мяч шёл к нему. Шёл, потом бежал, но вязкий песок не давал догнать и увидеть лицо отца.

— Ты всех нас подвёл, милый Мечик, — положила лапу на его плечо мать, тем самым остановив бесконечный бег парня.

— Но я всех их убил! — возразил киллер, вдруг посмотрев на своё тело, ставшее снова телом ребёнка.