Горел костер.
Кипела вода.
Ксочитл, привычно напевая, расчесывала черные волосы той, которая… что? Дарительница жизни? Императрица? Дитя, против воли и желания занявшая чужое место? И имеет ли это значение ныне?
Получится ли у них хоть что-то?
А если и так… если выйдет как-то защитить земли от небесного огня, то… люди останутся. Много людей со своими страстями и желаниями. Благословенный город.
Владыка копий.
Советники…
Удержит ли он власть? Или же… на рассвете мысли всегда были ясны, особенно, если умыться ледяной водой. Акти принес целое ведерко и сам поливал на руки.
Владыка копий знал об отъезде. И удержать Верховного даже не попытался. Но знал ли он о том, что с ним отбудет Ксочитл?
Дитя?
Не мог не знать… но отпустил.
Почему?
Не потому ли, что править городом без той, кто единственная имеет законное право на власть, будет проще? И не случится ли такому, что Владыка давно уже собрал свой… Совет?
Его поддержит армия.
И не одна она.
Жрец?
Верховного осталось кому заменить… как его там… не важно, главное, что Владыка копий удержит в своих руках и эту ветвь власти.
И он — тот, кого люди примут. Во времена испытаний легче идти за сильным вождем, чем за ребенком. Даже если этот ребенок отмечен богами.
— Тебя это печалит? — поинтересовалась Маска.
— Нет. Скорее я даже рад. Он разумный человек. Сдержанный. Осторожный. И сумеет справиться с городом. Не допустит голода и бунтов…
— Но приложив столько усилий, чтобы сохранить этот город, он не захочет его отдавать.
— Именно.
— Как и Империю.
— Да.
— Скорее всего, так и будет. Смутное время дает много шансов тем, кто не боится замарать руки. Удивлен лишь, что это дитя в принципе живо. Мертвая императрица куда безопаснее для новой власти.
— Полагаю… он не рискнул. Он видел, на что дитя способно. Да и сестру свою он любит. Как и сына. А попытайся Владыка копий причинить ей вред, Ицтли выступил бы против отца.
— Дилемма.
— Думаю, он предпочел бы выдать её замуж за сына. Это решило бы многие проблемы.
— Известный ход. Но от того не менее удачный.
— Именно… но сначала нам надо вернуться. А это, — Верховный стряхнул капли с ладоней, — тоже будет непросто.
Снова дорога.
И уже недолго осталось. Старый храм расположился за городом, отделившись от него узкой полосой леса. Здесь пахло не дымом и болью, но травами и землей. Тянулись в небо высокие сосны, сквозь подушки сухого мха поднимались тонкие стебли песчаного цмина. Радовала глаз зелень кустарников.
Дышалось и то легко.
И эта легкость, обыкновенность окружающего мира, леса, неба, успокоила людей. Лошади и те пошли бодрее. А дорога, выведши из леса, заложила крюк.