Сопение.
И все же гигант опускается подле той, кому однажды отдал свое сердце. Пусть оно ей и не нужно.
— Я думала, что по пути мы отстанем… отделимся… уйдем куда-нибудь. Вы бы не стали нас догонять или преследовать. Слишком мало у вас людей. Мне думалось, что так мы получим свободу. И шанс. Уйти на край мира, начать жить наново… Но… оказалось, что мир слишком уж изменился. Видишь, я с тобой откровенна.
— Осталось понять, для чего.
— Я боюсь.
— Смерти?
— Нет… смерть… она всегда была рядом. Да и однажды мне уже случилось умереть, но ты вернул душу… или удержал в теле. Я боюсь её.
— Кого?
— Ты понял, старик, который перестал быть стариком. Её! Это дитя, в котором сокрыта тьма!
— Тьма ли?
— А что еще? Она говорит с мертвецом! Она сотворила его! И он предан ей. Почитает, как… как бога!
— Но испугало тебя не это, — Верховный усмехнулся, радуясь, что тьма скрывает выражение его лица.
— Нет…
Молчание.
И торопиться некуда. Пусть ночи весной коротки, но и эта кажется Верховному слишком длинной.
— Как тебя звали? Прежде?
— Ишши-са. Маленькая волна на языке моего народа… но… не знаю. Когда она посмотрела на меня, я вдруг… вдруг поняла, что я… что если она захочет, то меня не станет. Это будет не просто смерть, а нечто большее… более страшное. Меня уже нет.
Она опять замолчала и обхватила себя руками.
— И чего же ты хочешь? — спросил Верховный. — Уйти?
— Нет, — женщина покачала головой. — Я понимаю, что… не выживу одна. Даже если заберу с собой его. Или еще кого-то. Мы не справимся. Здесь… слишком страшно. Но и оставаться страшно. И мысли в голове… разные. Как будто я — это не только я, не здесь, не сейчас… как будто ожила та я, которая была раньше. И ей не нравится та, которой я стала. А мне не нравится она… она слабая! И я спать не могу!
Это женщина почти выкрикнула.
Верховный протянул руку, коснувшись лба.
Маленькая волна.
Красиво.
У дикарей часто случаются вычурные имена, которые что-то да значат.
— Когда тело поражает болезнь, человек испытывает боль. Боль предупреждает его об этой болезни. Возможно, что и болезнь души причиняет боль.
— И что с этим делать?
— Боюсь, тут я бессилен. Ты сама должна решить.
— А если решение будет неправильным?
— Тогда, — под пальцами Верховного вспыхивали золотые искры, которые расползались по коже. — Ты умрешь… не знаю, кто тебя убьет. Я. Или она. Или кто-то из свиты… не зли Ксочитл.
— Она просто боится потерять власть.
— Вряд ли.
— Я знаю… все боятся потерять власть.
— Мать никогда не утратит власти над ребенком, ибо она дана свыше.
— Думаешь, я глупая и не знаю? Она ей не мать.