— Что об этом думаешь? — поинтересовалась наёмница, когда я вернул ей прибор.

— Без понятия, Эльза. Я совершенно мирный человек, в армии служил музыкантом, в военных играх, в гражданской жизни, не участвовал, оружие держал лишь два раза е жизни. А уж про тактику, стратегию и прочие военные понятия, читал только в книгах и слышал по телевизору в боевиках, — развёл я руками. — Могу предположить, что машина сломалась из-за дождя и её бросили.

Или экипаж сидит внутри под кондиционером и ждёт темноты, чтобы поехать дальше.

— Здесь передвигаются днём, чтобы жара спасала от тепловых сенсоров механоидов, — пояснила мне та. — Ночью, даже с инфракрасными фарами опасно, а уж с обычными — верная смерть, если поблизости окажется патруль железок или специальный охотник-механоид.

— Что смог придумать, то и сказал. Тут только разведка поможет узнать, что же там произошло.

— Разведка, — задумчиво повторила та. — Да, идти придётся. Ты…

— Я с тобой, Эльза, — перебил я собеседницу, догадавшись, что она сейчас предложит остаться в лагере. Чёртово перевёрнутое с ног на голову джентльменство, ну или благородство, что несколько ближе по понятию. Даже прожжённые наёмницы, порой идут на поводу у внезапно пробудившихся правил, которые им вдалбливались на протяжении многих лет.

— Уверен?

— Угу.

Пошли втроём — я, наёмница и Мня — девчонка, которая могла на короткое время прикрыть невидимостью от чужих взглядов себя и пару человек, причём, от всех взглядов, во всех диапазонах.

За сотню метров Мня сказала, чтобы подошли к ней как можно ближе и прикоснулись, после чего активировала свои способности, предупредив, что хватит её сил меньше, чем на десять минут.

Стараясь не хрустеть травой и ветками, которые набросала недавняя буря, мы подкрались к грузовику.

«Фью-ють, — мысленно присвистнул я при виде машины, — досталось им по полной».

Борта были испещрены крошечными пулевыми отметинами и энергетическими лучами. Бронированное лобовое стекло, разделённое стойкой пополам, получило семь попаданий, из которых два были пробоинами. Два колеса с правого борта оказались полностью спущенными, под кабиной натекло масло, которое впиталось в землю давно, но чёрный след и ядрёный запах остался. Причём пахло оно, горелой химией, видать, последние километры двигатель буквально убивал сам себя, а водитель не жалел машину, заставляя работать мотор за чертой критических возможностей. Следов боя рядом не нашлось, как и каких-либо следов человеческого или механоидного присутствия. Двери в грузовик были заблокированы, но Эльза шёпотом сообщила, что эту армейскую модель она сможет открыть легко, главное дать ей пару минут спокойно повозиться в замке.