Я выглядел измученным, но внутренне торжествовал. Было не так уж и сложно, проще, чем в прошлый раз. Может, состав другой. Неважно, эта моя способность открывала очень хорошие перспективы. Очень хорошие.

И вот только теперь начиналась настоящая игра. Можно было бы провернуть подобную хрень и с Сёмушкиным. Оставалась, конечно, встреча с пышнобёдрой Шахерезадой Степановной, но гипноз — это вообще чушь. В прошлый раз и с гипнозом справился.

— Элеонора, — позвал Грабовский, подойдя к двери.

Я готова…

— Присоединяйся, — добавил он, раскрывая дверь пошире.

Не то цыганка, не то Шамаханская царица с плывущей походкой образцовской куклы, Элеонора выглядела эффектно. Чуть за тридцать, вальяжная, волевая, с вороным удлинённым каре и с совершенно бл*дским взглядом. Психиатр-гипнотизёр с тугими грудями и тонкой талией.

Она встала передо мной и улыбнулась.

— Сейчас я вас загипнотизирую и выйду, а Алексей Михайлович останется и будет задавать вопросы.

В дверь постучали.

— Товарищ полковник, разрешите?

— Что там такое? — недовольно бросил он и шагнул к двери.

Элеонора, воспользовавшись тем, что шеф на неё не смотрит, широко распахнула глаза, сделав настороженно-испуганный вид и практически незаметно шевельнула указательным пальцем с длинным красным ногтем. Она качнула его в мою сторону, потом к себе и, наконец влево-право, для убедительности чуть мотнув головой — Мы друг друга не знаем.

Естественно, не знаем. Первый раз в жизни видим. Если это не уловка Грабовского, то хорошо. Но, в любом случае, нужно было идти до конца. Сейчас менять показания представлялось уже невозможным.

— Сейчас я досчитаю до десяти и ты уснёшь, — волевым командным голосом объявила она. — Раз… два… три, четыре…

Она досчитала, и ничего не изменилось.

— Готов, зайчик, — констатировала Элеонора и едва уловимо подмигнула. — Закрой глаза.

Я закрыл.

— Ты будешь спать, но сможешь всё слышать и отвечать на вопросы. Ты проснёшься, когда я коснусь рукой твоего лба…

Ну, и всё такое. То есть… она даже не попыталась погрузить меня в транс. Вопросов на этот раз было мало и касались они не только КПК. Это напоминало формальный контроль, не больше.

Была уже ночь, у меня начался отходняк и желания продолжать беседу с Весёлкиным не наблюдалось. Да и он тоже не горел желанием общаться ещё.

— Сейчас тебя отвезёт машина, — устало кивнул он, — езжай, отдыхай, восстанавливайся. Я сегодня уеду в Питер, а денька через два встретимся, и тогда уже я буду отвечать на вопросы. А заодно накидаем план действий. Что и как нам делать. Лады? И не смотри ты волком, аж страшно делается.