Жрец аккуратно поднял голову и добавил уже без всякого пафоса:

— Это простая, но честная руна.

И он прав. Это действительно честная руна. Только вот она больше подходит для какого-нибудь крестьянина или шахтера, но не для сына герцога и правителя юга, все элементы одежды, доспехов и оружия которого украшены изображениями грозного золотого грифона.

Эрик де Гонди, услышав вердикт, густо покраснел, а потом резко развернулся и, не сказав ни слова, рванул на выход из зала. Люди из свиты маркиза немедленно последовали за ним. На их лица читались смешанные эмоции. Радости там я не заметил.

Чего не скажешь о Бланке. Маркиза де Гонди откровенно ликовала, хоть и старалась всеми силами сдерживаться. Она единственная из южан не последовала за братом. Ну, еще ее фрейлины. Бланка не могла пропустить выбор последнего претендента.

Собственно, именно благодаря ее присутствию, оставшиеся дворяне не позволили себе откровенный хохот. Правда, островитян это не касалось. Они с удовольствием потешались над сбежавшим маркизом, но только на своем языке. А вестонцы, в том числе и люди из свиты Бланки де Гонди, предпочли сделать вид, что не понимают островного наречия.

Надо было видеть лицо Адель. Принцесса торжествовала, словно древняя охотница, которая всадила свое копье в сердце попавшего в ее ловушку оленя. Вернее, крота… Хм… Кстати, а Эрику де Гонди отчасти подходит это животное. У себя под землей он чувствует себя более или менее уверенно, но как только приходит время выползать наружу и принимать важное решение, он впадает в ступор. В Бергонии именно так он себя и вел.

Судя по наглой желтозубой улыбке Кико, еще до конца этой ночи весь дворец будет знать о конфузе маркиза. У меня такое чувство, будто вся эта операция была состряпана не без ведома Карла. Смею предположить, брак его внучки с Гонди все-таки не устраивает короля. Тогда, что он пообещал герцогу за защиту границы?

Пока дворяне активно обсуждали произошедшее, жрецы времени не теряли. Барабан, крутанувшись несколько раз, замер, и первый старик открыл заслонку. В этот раз без всяких трюков. Народ прекратил прения, и в зале постепенно стало тихо.

Адель замерла, расширив глаза и прижав руки к груди. Бланка прищурилась, словно дикая кошка, и, кажется, облизнула губы. Островитяне толкали друг друга локтями и кивали в мою сторону. Они явно надеялись на еще одного грызуна.

Даже лейра Рианна, все последнее время изображавшая ледяную статую, слегка подалась вперед. Интересно, с чего бы это.

— Маркграф де Валье, граф де Грамон, твой черед тянуть жребий! — провозгласил жрец.