— Ах, да… — кивнул герцог. — Как вы знаете, любви к Грамонам я не питаю, но в любом случае примите мои соболезнования.

Я покачал головой.

— Не стоит, мессир. В моем сердце нет скорби по кузенам, как, впрочем, и радости от их кончины. Нас роднила кровь, но мы были чужими друг другу. Скажу больше, Габриель и Франсуа презирали и ненавидели меня.

— А вы? — задал вопрос Эдуард.

Несмотря на нейтральное выражение его лица, я понял: мой ответ важен для него. Иначе почему его энергосистема так нестабильна? Он вообще сегодня всю нашу встречу словно на иголках.

И эти изучающие взгляды. Будто пытается заглянуть глубоко внутрь меня.

— Буду с вами честен, — вздохнул я. — Симпатии к семейству моего дядюшки, Генриха де Грамона, я не испытываю. Разве что к Ивелин у меня другие чувства. Она единственная, кто была добра и мила со мной. Однако это не мешает мне чувствовать досаду и разочарование. За последние годы род, вследствие необдуманных решений и действий его глав, потерял сразу пятерых мужчин.

— Понимаю вас, — кивнул герцог. Похоже, мой ответ его удовлетворил. — Сперва ваш отец, решив поучаствовать в заговоре против короля, подставил под удар себя, а потом — и ваших братьев. Затем Франсуа и эта нелепая дуэль… Ну, а что касается Габриэля… На мой взгляд, он стал разменной фигурой в бестолковой политической игре своего отца. Вот и получается в итоге, что род за каких-то несколько лет лишился его главной опоры.

Помолчав немного, герцог добавил, пристально глядя мне в глаза:

— Но о крахе рода Грамон пока еще рано говорить.

Эдуард явно намекал на разлетевшуюся по столице новость о моих притязаниях на главенство в роду. В том, что это дело рук Кико, который действовал по воле Карла, я не сомневался. Да, в тот день в шатре было много человек. Но я не верю, что подопечные Марселя де Габена могли проболтаться. В хозяйстве этого волкодава с дисциплиной все в порядке. Перед тем как стать тенью короля, претенденты проходят много проверок и испытаний.

Думаю, все намного проще. Карлу выгодна шумиха вокруг этой новости. Он хочет насладиться зрелищем метаний нынешних графа и графини де Грамон. Дядюшка-креветка наивно полагал, что его заигрывания с герцогом де Бофремоном остались незамеченными. Да, Карл молча и вполне спокойно наблюдал за «переодеваниями» Генриха де Грамона. Тем более, что действия графа не выбивались из общепринятой канвы. Все придворные так делали, меняя цвета чуть ли не каждые полгода.

Скажу больше, у меня есть одна теория на этот счет. Очень похоже, что вся эта беготня вокруг принцев была запущена с легкой руки самого Карла. Ему так проще следить за настроениями двора. Стало слишком много красного при дворе — пора добавить синего или зеленого. И наоборот. Только вот это всего лишь мои предположения. Да и Карл как-то топорно пользуется этим инструментом. Можно было бы и более тонко все обыгрывать.