— Проверь, все ли готово у мсье Шаброля, — дал я команду Сигурду, и тот пошел на выход.

— Вы тоже можете пока отдохнуть, сестра, — обратился я к послушнице.

Я видел интерес и сожаление в ее глазах. И мне понятны ее эмоции. Дураку ясно, что настоятельница обители послала старшую послушницу не только в качестве силового сопровождения «клиентки». Объявление завещания покойного купца золотой сотни, пусть и разорившегося, это не рядовое событие.

Наверняка ведь от такого огромного состояния что-то должно остаться. У таких ушлых ребят всегда есть что-то на черный день. Может, от этого пирога кусочек и обители перепадет. Да и о платежеспособности семьи «клиентки» необходимо быть в курсе. Обитель ведь содержится на пожертвования и важно знать, в каком теперь статусе будет Аделина. Все еще вип-клиентка или обычная дармоедка.

Однако послушница возразить мне не посмела. Лишь молча поклонилась и последовала за моим телохранителем, который прежде, чем выйти, пропустил женщину вперед и тихо прикрыл дверь. Кстати, габариты дамы впечатляли. Даже на фоне Сигурда она не казалась маленькой.

Когда мы остались в гостиной вчетвером, я молча закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок на колене.

— Что все это значит? — холодно произнесла Исабель.

— Я же предупреждала, что он не оставит нас в покое! — прошипела Аделина, но бросаться вперед пока не спешила.

— Матушка! — с укором в голосе произнес Ален. — Вы несправедливы к кузену!

— Я несправедлива⁈ — взвилась Аделина. — Это ведь он запер меня в обители! А тебя, как заложника, отправили в его проклятый замок! И это он является главной причиной всех наших бед! И зря ты его называешь своим кузеном. Он — чужой нашей семье!

Я видел на лице Аделины ликование. Наконец-то она смогла высказать все, что накопилось у нее на душе.

Ален вздрогнул и, слегка раскрыв рот, изумленно взглянул на меня. А вот Исабель поморщилась.

— Кузен, это все правда? — спросил бледный Ален. — Я был всего лишь заложником?

— Для меня — нет, — спокойно ответил я. — Но для нее — да.

Кивнул я в сторону его матери.

— Ведь она единственная верила в то, что я могу нанести тебе вред. Поэтому и сидела все это время тихо в обители Пресветлой.

— Но почему? — озадаченно переводя взгляд, то на меня, то на мать, спросил Ален. — Зачем было запирать матушку в том ужасном месте?

— Сами расскажете, тетушка? — невозмутимо спросил я у Аделины, но та, сверля меня взглядом, лишь заскрипела зубами. — Так я и думал. Тогда придется мне…

— Твоя мать неоднократно пыталась убить Макса, — опередила меня Исабель. От ее слов парень вздрогнул и перевел вопрошающий взгляд на Аделину. — Сперва она заплатила бретеру, который чуть было не прикончил твоего кузена на дуэли еще в Абвиле.