Слушать его было интересно. Я вообще слушать больше люблю, чем рассказывать.

— А море там тёплое?

— От самой Горловки далеко, в Мариуполь мы ездили, тоже к какой-то их уже дальней родне. Приехали — а небо хмурое, пляж пустой, не купается никто. Типа — ну, как же, пасмурно и волна. Я зашёл, а вода-то — солёная, сама несёт. Тем более, я плаванием несколько лет занимался. Да и двадцать восемь градусов, представляешь!

— Ого! После нашей-то водички…

— Ну! Я и поплыл, — Вовка усмехнулся: — Местные спасатели решили, что меня в море унесло. Подплыли на катере, круг кидают. Я его поймал, возвращаю им, говорю: «Зачем?» — «А ты что, не тонешь что ли?» — спрашивают.

Мы посмеялись. Эх, нам бы такую воду тёплую! Я дубак нашего залива категорически не люблю, хоть пляж тут обычно полон. В самую жару вода на мелководье еле как прогревается до восемнадцати! Плещутся как-то люди, но я — нет. Увольте-с.

ВОТ И ДОМ

Я так понимаю, «проводить девушку до квартиры» — занятие небыстрое, однако наглеть тоже не следовало, и мы пошли дальше. До дома оставалось километра два с небольшим — один под гору, да один в гору, ибо Юбилейный стоит на здоровенной круглой сопке, а мой дом — почти на самой её макушке.

Мы трепались про всякое и даже договорились встретиться на выходных.

И вот он, последний подъёмчик. Мой дом. Вон наш балкон с пёстро окрашенной обрешёткой. В садике (мама у меня воспитателем в детском саду много лет работает), когда на крытых гуляльных верандах картинки рисовали, мама всегда приносила баночки с остатками краски на донышках домой — всё равно же засохнут — и подкрашивала тонкие реечки. У нас такой яркий балкон был и у тёти Светы с пятого этажа, она тоже воспитательницей работала, в том же саду.

В подъезд вела старая обшарпанная деревянная дверь, выкрашенная казённой краской цвета тёмной морской волны прямо поверх шелушащихся нижних слоёв.

Мы остановились у подъезда.

— Вот здесь я живу, девятая квартира. Это на третьем этаже. Я бы пригласила тебя чай попить, но не знаю, как мама с бабушкой на это среагируют… — мне было немного неловко…

— Не стоит беспокойства, — Вовка был сама предупредительность, принц Гамлет, блин, — Значит, в воскресенье, в девять тридцать, около танка?

— Хорошо.

Я протянула руку для прощания, и он галантно поцеловал кончики моих пальцев.

Всё, нужно зайти в подъезд.

Я взялась за дверную ручку. Вспомнила. Обернулась.

Он стоял и ждал, пока я войду.

— Только давай без цветов, ладно? — Вовкины брови слегка дрогнули; не знаю, может он и не собирался, но… — Я терпеть не могу букеты. Я не шучу.